Возможно ли вынесение приговора по уголовному делу без адвоката

Дело Устинова: можно ли привлечь судью к уголовной ответственности?

Возможно ли вынесение приговора по уголовному делу без адвоката
https://www.znak.com/2019-09-17/delo_ustinova_mozhno_li_privlech_sudyu_k_ugolovnoy_otvetstvennosti

2019.09.17

Со страницы во “ВКонтакте”.

Приговор в отношении актера Павла Устинова, получившего три года и шесть месяцев колонии фактически ни за что, вызвал большой общественный резонанс.

Во многом это случилось потому, что в интернете стало вирусным видео задержания Устинова, на котором видно, что тот не оказывал бойцам Росгвардии никакого сопротивления. Однако судья Алексей Криворучко, рассматривавший дело, отказался изучать эту видеозапись.

Он также критически отнесся к показаниям свидетелей защиты, ведь их слова противоречили показаниям омоновцев, чьи утверждения «логичны и согласуются между собой». Когда Криворучко огласил приговор, присутствующие в зале стали скандировать «Позор судье!».

Возмущение приговором вылилось во флешмоб актеров, которые поддерживают осужденного коллегу. В ситуации, когда приговор не только несправедлив, но и явно не законен, уместно вспомнить о том, какую ответственность судьи могут нести за подобные решения. В уголовном кодексе есть статья 305 УК РФ («Заведомо неправосудное решение»). Однако привлечь по ней к ответственности судью сложно. 

По статье 305 УК РФ судья, вынесший заведомо неправосудный приговор и отправивший человека в тюрьму, может получить от 3 до 10 лет лишения свободы. Известный адвокат, партнер KA Pen& Paper, Вадим Клювгант объясняет: закон устроен таким образом, чтобы судья чувствовал себя независимым, имел определенную степень свободы и право на ошибку. 

«Судья не может быть привлечен к ответственности за ошибку, — говорит Клювгант. — Если она допущена, ее должна исправить вышестоящая инстанция, отменив или изменив приговор.

Именно для этого вышестоящие инстанции и существуют. Но сама по себе ошибка — не повод, чтобы судью каждый раз привлекать к ответственности в такой ситуации.

В противном случае о независимости судейской можно просто забыть, а этого допустить нельзя», — говорит адвокат. 

Судья, по его словам, может быть привлечен к уголовной ответственности, когда он выносит заведомо неправосудное судебное решение. «Здесь важны оба слова.

Это может быть признание виновным заведомо невиновного, либо наоборот — когда установлена вина человека, но его оправдывают.

Причем важно доказать именно заведомость, иными словами — прямой умысел: судья имел такую цель и эту цель реализовал», — говорит наш собеседник. 

Все, что не дотягивает до этого уровня, например, профессиональная недобросовестность судьи, его неэтичное поведение, может быть предметом лишь дисциплинарной ответственности. «Все, что я сказал выше, — это теория.

Потому что на практике количество дел о привлечении судей к уголовной ответственности по этой статье находится на уровне арифметической погрешности. Таких дел практически нет — слишком сложны доказывание этого состава преступления и процедура привлечения к уголовной ответственности», — говорит Клювгант.

Согласно статистике, в 2017–2018 годах по статье 305 УК РФ были осуждены всего два человека. 

Как судью привлекают к ответственности

В статье 448 УПК РФ («Возбуждение уголовного дела») описывается процесс привлечения судьи к уголовной ответственности. Просить о возбуждении дела должен лично председатель Следственного комитета РФ, а разрешение выдает Высшая квалификационная комиссия судей. 

При этом в 2013 году Кодекс дополнили важным пунктом: не допускается возбуждение дела в отношении судьи по данной статье, если судебный акт, вынесенный этим судьей, уже вступил в законную силу и не отменен как неправосудный. 

«У каждого есть право обратиться с заявлением о преступлении. А дальше действует орган, уполномоченный проводить расследование. И он в отношении разных категорий специальных субъектов, как они именуются официально, принимает решение в соответствии с установленным порядком.

Но прежде всего речь должна, конечно, идти об обжаловании самого неправосудного  приговора, установлении его необоснованности и незаконности. Потому что, если приговор вступил в законную силу, доказывать его неправосудность будет практически невозможно.

Поэтому сначала нужно дезавуировать приговор, тогда потом будет больше аргументов для оценки действий судьи и их мотивов», — говорит Вадим Клювгант.

Примеры

Одно из немногочисленных дел по статье 305 УК РФ было возбуждено в Брянской области в 2014 году. По данным следствия, секретарь местного суда случайно сожгла два уголовных и четыре административных дела, посчитав, что сроки их хранения уже истекли. Мировой судья Александр Амелин пытался скрыть происшествия, обратился за помощью в полицию, прокуратуру и органы дознания.

Вскоре почти все документы были собраны в виде копий. До 16 декабря он вынес постановления по всем утерянным делам. В результате два человека были незаконно привлечены к исправительным и обязательным работам по делам о побоях и уклонении от алиментов. Еще четверо — к административным штрафам по делам о вождении в нетрезвом виде.

Вышестоящий суд все эти решения отменил из-за отсутствия доказательств. 

На днях стало известно, что двое жителей Казани обвинили зампредседателя Вахитовского райсуда Казани Артема Идрисова в вынесении заведомо неправосудного решения в 2015 году.

Один заявитель считает, что Идрисов не уведомил его о начале рассмотрения дела, приобщил к материалам документ пострадавшей стороны в день, когда заседания по факту не было, а стороны не заявляли письменное ходатайство.

Второй заявитель заявил, что Идрисов допрашивал его, когда тот находился в невменяемом состоянии из-за полученных в драке травм. На стадии кассации оба приговора Идрисова отменили. 

Бывший силовик Денис Ирза, выигравший в Европейском суде по правам человека дело о неправомерном содержании его под стражей в Кабардино-Балкарии, потребовал возбудить уголовные дела в отношении нескольких судей, неоднократно продлевавших ему арест.

В Тюменской области в 2014 году был вынесен приговор мировому судье Руслану Фатхелбаянову, который сфабриковал два приговора, чтобы скрыть нарушение сроков рассмотрения дел. Преступления были совершены в марте 2011 года.

Он без проведения судебных заседаний, без гособвинителей и адвокатов вынес два приговора в отношении жителей Пермского края и Башкортостана по статье 319 УК РФ («Оскорбление представителя власти»).

В приговорах было указано, что уголовные дела рассмотрены с участием обвинителя и адвоката, а в протоколах судебного заседания были даже приведены их речи — их судья написал сам. 

В материалах уголовного дела судьи отмечалось, что он не справлялся с нагрузкой, допускал нарушение сроков рассмотрения дел и материалов. Ему назначили штраф в 250 тыс. рублей. 

К слову, вчера, 16 сентября, началось заседание Высшей квалификационной коллегии судей, которое пройдет до 20 числа. Ей предстоит решить, стоит ли «выдавать» судей следствию для возбуждения уголовных дел, однако рассматривать она будет лишь несколько дел о взятках и ни одного по статье о неправосудных решениях. 

Судья Алексей Криворучко

После того как судья Криворучко вынес приговор Устинову, находящийся в Калифорнии оппозиционер Алексей Навальный написал в : «Судья Криворучко, вынесший приговор Устинову, фигурант „списка Магнитского“ и мой старый знакомый — несколько раз судил по административкам. Это настоящий преступник в мантии. Его приговоры основаны только на „телефонном праве“. Он сам должен оказаться на скамье подсудимых».

Криворучко действительно был включен в «список Магнитского» (перечень лиц, причастных, по мнению Запада, к смерти в СИЗО юриста инвестфонда Hermitage Capital Сергея Магнитского) весной 2018 года.

Криворучко дважды продлевал срок ареста Магнитского и отказывался приобщать к делу жалобы юриста о неоказании ему медицинской помощи, «пыточных условиях содержания и незаконном преследовании со стороны сотрудников МВД, против которых он давал показания». 

Источник: https://www.znak.com/2019-09-17/delo_ustinova_mozhno_li_privlech_sudyu_k_ugolovnoy_otvetstvennosti

Вс запретит осуждать людей на основе только признательных показаний

Возможно ли вынесение приговора по уголовному делу без адвоката

Верховный суд России намерен напомнить всем судьям страны прописную истину: признание вовсе не “царица доказательств”. Даже если человек слезно клянется, что виноват, этого мало – надо во всем разобраться, взвесить остальные доказательства.

Вчера пленум Верховного суда России обсудил проект постановления “О судебном приговоре”. Одна из важных новаций: судьям по сути запретят переписывать обвинительное заключение. Приговор должен писаться с чистого листа. Так что если кто из судей и грешил копированием текста из одного документа в другой, от привычек придется отказаться.

РГ + Россия 24: ВС запретил аресты бизнесменов по экономическим делам

Как отметил советник Федеральной палаты адвокатов Сергей Насонов, в проекте постановления пленума Верховный суд России указывает на недопустимость изложения в приговоре показаний допрошенных по уголовному делу лиц, выводов экспертов и других сведений в точности так, как они отражены в обвинительном заключении или ранее вынесенном судебном решении.

Из приговора должно быть видно, что все это внимательно заслушивалось и изучалось судом, а не слепо копировалось из одного документа в другой.

– Такое переписывание обессмысливает все судебное разбирательство, свидетельствует об отказе суда от оценки исследованных доказательств, – говорит Сергей Насонов. – Очевидно, что в результате такого переписывания может появиться лишь обвинительный приговор.

В напоминании, что нельзя верить одним только признаниям обвиняемого, теоретически нет особой новизны. Но крайне важно, что Верховный суд России в официальных разъяснениях донесет эту мысль до каждого судьи.

Верховный суд России напомнит всем судьям прописную истину: признание вовсе не “царица доказательств”

“Признание подсудимым своей вины, если оно не подтверждено совокупностью других собранных по делу доказательств, не может служить основанием для постановления обвинительного приговора”, – говорится в проекте.

Когда человек берет вину на себя, это не всегда правда и раскаяние. Возможно, его вынудили признаться. Или он хочет кого-то выгородить. Но суду нужна истина. Поэтому нельзя верить на слово даже явке с повинной. Следствие должно собрать железные доказательства вины. Иногда это бывает сложно, но такова работа следствия.

А суды должны выносить мотивированные решения, то есть объяснять, почему верят тому и не верят другому.

“В силу принципа презумпции невиновности обвинительный приговор не может быть основан на предположениях, а все неустранимые сомнения в доказанности обвинения, в том числе отдельных его составляющих (формы вины, степени и характера участия в совершении преступления, смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств), толкуются в пользу подсудимого”, говорится в проекте постановления.

– Нередко мотивировка заменяется приведением в приговоре длинного списка названий документов, содержащихся в уголовном деле, в т.ч. вообще не имеющих никакого доказательственного значения, – говорит Сергей Насонов.

– Поэтому проект постановления указывает, что “суд в описательно-мотивировочной части приговора не вправе ограничиться перечислением доказательств или указанием на протоколы процессуальных действий и иные документы, в которых они отражены, а должен раскрыть их основное содержание”.

Верховный суд запретил лишать прав водителей, не заметивших аварию

Проще говоря: нужны подробности. Если в приговоре будет только список экспертиз, а также фамилий опрошенных свидетелей, это еще ни о чем не говорит. Что это за экспертиза? Кем она проведена? На какие вопросы ответила? Что она доказывает? Почему ей нужно верить? Все это надо подробно прописать в приговоре.

Так же и со свидетелями. Нередко в приговорах можно прочитать нечто вроде: “вина обвиняемого доказана показаниями Иванова, Петрова, Сидорова”. Здесь любая вышестоящая инстанция должна воскликнуть: “стоп! с этого места поподробней…” Что рассказали свидетели? Кто они такие? И опять же – что доказывают их слова, почему им можно верить?

Но это далеко не все новости. Постановление подробно останавливается на ситуации, когда человек на следствии говорил одно, а на суде – другое. Такое часто бывает, когда обвиняемый встает и отказывается от показаний, объясняя, мол, били, вот и признался. Кому и чему в такой ситуации верить?

Нет сомнений, что нередко разговоры про “били, заставили, надавили” только уловка. Однако бывает и так, что человек действительно оговорил себя под давлением оперативников.

Он надеялся, что в суде липовые показания не пройдут. Мол, стоит человеку встать и сообщить о том, что с ним обошлись нехорошо, и дело примет совсем другой оборот.

Но на деле суды часто не верят таким рассказам и “в зачет” берут только показания, данные следователю.

Проект разъясняет, что если человек на следствии дал показания без участия адвоката, а потом отказался от признаний, – старые слова недействительны. Протоколы, образно говоря, можно выбросить в корзину.

Если следствие все оформило правильно и адвокат был, то все равно надо разбираться, почему человек тогда говорил одно, а сейчас другое.

“В случае изменения подсудимым показаний суд обязан выяснить причины, по которым он отказался от ранее данных при производстве предварительного расследования или судебного разбирательства показаний, тщательно проверить все показания подсудимого и оценить их достоверность, сопоставив с иными исследованными в судебном разбирательстве доказательствами”, говорится в проекте.

Принципиальный момент: обвиняемый не должен доказывать, что его били. Если такой вопрос возник, то именно правоохранители должны доказать, что пальцем не тронули человека.

Верховный суд рекомендовал не наказывать за репосты в социальных сетях

Вот дословная цитата из проекта. “Если подсудимый объясняет изменение показаний, данных им в присутствии защитника, тем, что они были получены под воздействием примененных к нему незаконных методов ведения расследования, то судом должны быть приняты достаточные и эффективные меры по проверке такого заявления подсудимого.

При этом суду следует иметь в виду, что с учетом положений части 4 статьи 235 УПК РФ бремя опровержения доводов стороны защиты о том, что показания подсудимого были получены с нарушением требований закона, лежит на прокуроре (государственном обвинителе), по ходатайству которого судом могут быть проведены необходимые судебные действия”.

По словам Сергея Насонова, правило, что лицо, заявляющее о применении незаконных методов воздействия (угрозы, пытки, жестокое обращение и т.п.) не обязано доказывать эти факты, давно закреплено в УПК.

– Однако в судебной практике данная норма закона часто применяется формально, эффективной и полной проверки заявления подсудимого не проводится, – говорит Сергей Насонов. – В лучшем случае, в судебном заседании допрашивается следователь, который, естественно, отрицает такие факты.

Именно поэтому разъяснение Верховного суда РФ о том, что эта проверка должна быть полноценной, т.е.

должна проводиться в порядке, предусмотренном статьей 144 УПК РФ, с отложением на это время судебного разбирательства, на мой взгляд, является шагом, направленным на усиление гарантий от применения пыток и жестокого обращения.

Если следователь допросил обвиняемого без адвоката, то показания суд может не принять

В проекте постановления пленум разъяснил и нюансы, которые должны включать оправдательные и обвинительные приговоры в мотивировочных и резолютивных частях. Пленум особо обращает внимание, что приговор должен излагаться в ясных и понятных выражениях.

РГ + Россия 24: ВС РФ разъяснил, как принять наследство без нотариуса

“Недопустимо использование в приговоре непринятых сокращений и слов, неприемлемых в официальных документах, а также нагромождение приговора описанием обстоятельств, не имеющих отношения к существу рассматриваемого дела”, – поясняет проект.

Также рекомендуется избегать ненужных подробных описаний способов совершения преступлений, связанных с изготовлением наркотических средств, взрывных устройств и взрывчатых веществ и т. п.

Не стоит вдаваться в излишнее описание преступлений, посягающих на половую неприкосновенность и половую свободу личности или нравственность несовершеннолетних.

Еще одно актуальное разъяснение Верховного суда говорит о том, что в случае признания полученных на основе результатов оперативно-розыскной деятельности доказательств недопустимыми содержащиеся в них данные не могут быть восполнены путем допроса сотрудников спецслужб.

– Это разъяснение создает серьезный барьер, препятствующий незаконному проведению оперативно-розыскных мероприятий, – говорит Сергей Насонов. – В противном случае, возникала возможность нейтрализации любого, даже самого грубого нарушения закона при производстве таких мероприятий.

Например, телефонные переговоры были прослушаны незаконно, но результат этого разговора можно было бы установить, допросив сотрудника, который прослушал данную аудиозапись.

При таком разъяснении Верховного суда подобные действия невозможны, судам запрещено ссылаться на такие доказательства.

Постановление будет принято в ближайшее время после доработки.

Источник: https://rg.ru/2016/11/17/vs-zapretit-osuzhdat-liudej-na-osnove-tolko-priznatelnyh-pokazanij.html

Адвокат отстоял оправдательный приговор, ранее отмененный апелляцией

Возможно ли вынесение приговора по уголовному делу без адвоката

9 июля 2019 г. Верховный Суд Республики Бурятия своим апелляционным определением подтвердил невиновность гражданина, обвинявшегося в совершении убийства своей соседки и ранее дважды оправданного присяжными.

Обстоятельства дела

Как ранее писала «АГ», 10 ноября 2017 г. пенсионер Иван Михайлов вызвал скорую помощь, сообщив, что обнаружил рядом со своим дачным участком соседку Татьяну Матвееву с ножевыми ранениями. Женщина была госпитализирована и вскоре после этого скончалась в больнице.

Незадолго до смерти она успела дать сумбурные показания следователю, которые тот записал на видео: в них женщина, путаясь в обстоятельствах случившегося, упомянула имя Михайлова. В дальнейшем Ивану Михайлову было предъявлено обвинение в убийстве Татьяны Матвеевой (ч. 1 ст.

105 УК РФ).

По версии следствия, между потерпевшей и обвиняемым произошел конфликт, в ходе которого у Ивана Михайлова на почве личных неприязненных отношений возник преступный умысел, направленный на причинение смерти Татьяне Матвеевой. С этой целью, используя в качестве орудия преступления не установленный следствием нож, он нанес потерпевшей около 20 ударов, отчего та в дальнейшем скончалась.

Подсудимый был дважды оправдан

В суде первой инстанции адвокат Павел Мурзин настаивал на том, что его подзащитный не причастен к совершению преступления. Он акцентировал внимание коллегии присяжных на том, что отсутствуют доказательства как вины Ивана Михайлова, так и мотива для совершения убийства.

Большинство присяжных поддержали версию защиты, и коллегия вынесла оправдательный вердикт, на основании которого 11 октября 2018 г. приговором Заиграевского районного суда подсудимый был оправдан.

Однако сторона обвинения обжаловала приговор в Верховный Суд Республики Бурятия, посчитав, что при рассмотрении дела были допущены существенные нарушения уголовно-процессуального законодательства, повлиявшие на содержание ответов присяжных.

Судебная коллегия по уголовным делам согласилась тем, что подсудимый и его защитник систематически доводили до присяжных заседателей информацию, которая не входит в их компетенцию.

В частности, апелляция отметила показания Ивана Михайлова о том, что потерпевшая рассказала ему, что ее избили невестка и сын.

ВС РБ указал, что председательствующий по делу должен был прервать подсудимого и разъяснить присяжным, что они не должны учитывать данную информацию при вынесении вердикта, однако не сделал этого.

Адвокат добился повторного оправдания присяжными подзащитного, обвиняемого в убийстве соседки После аннулирования первого приговора защитнику вновь удалось убедить присяжных, что у его подзащитного не было мотива для убийства, а выяснение обстоятельств, связанных с семьей потерпевшей, имеет непосредственное отношение к преступлению

Апелляционная инстанция посчитала, что стороной защиты при присяжных заседателях ставилась под сомнение допустимость видеозаписи показаний потерпевшей в больнице, а также что утверждения подсудимого об отсутствии видеозаписи начала разговора следователя и потерпевшей можно расценить как не соответствующую закону ссылку на ее недопустимость.

Кроме того, республиканский суд указал, что, хотя суд первой инстанции в большинстве случаев делал защите замечания и вносил необходимые разъяснения коллегии присяжных, оправданный и адвокат фактически не реагировали на эти предупреждения и продолжали совершать аналогичные нарушения.

15 января 2019 г. на основании изложенных аргументов ВС РБ определил, что на присяжных было оказано незаконное воздействие, отменил оправдательный приговор и направил дело на новое рассмотрение в ином составе суда.

Однако 15 апреля, повторно рассмотрев дело, суд с участием присяжных вновь вынес оправдательный приговор Михайлову за отсутствием события преступления.

Защитник добился отмены апелляционного определения, отменившего первый приговор

Еще до второго оправдания Павел Мурзин обжаловал апелляционное определение от 15 января 2019 г. в кассационном порядке. Однако 11 февраля 2019 г. судья Верховного Суда Республики Бурятия отказал в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании президиума.

Защитник был вынужден обратиться с требованием о передаче кассационной жалобы в президиум республиканского суда в Верховный Суд РФ. В кассационной жалобе адвокат просил отменить апелляционное определение от 15 января 2019 г. и оставить без изменений первый оправдательный приговор.

В своей жалобе он указал на то, что отмеченные коллегией факты систематического доведения подсудимым и его защитником до присяжных заседателей информации, способной вызвать у них предубеждение к стороне обвинения и опорочить представляемые ею доказательства, не подтверждаются протоколом судебного заседания.

В жалобе Павел Мурзин указал, что, выступая перед присяжными заседателями, Иван Михайлов возражал против предъявленного ему обвинения в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

Адвокат обратил внимание Верховного Суда РФ на тот факт, что УПК не содержит положений, не позволяющих подсудимому доводить до присяжных информацию о свидетелях, потерпевшем и о взаимоотношениях с ними.

Рассмотрев жалобу защитника, судья ВС РФ счел необходимым передать ее для рассмотрения в судебном заседании Президиума ВС Республики Бурятия. Как указано в Постановлении от 8 мая 2019 г.

№ 73-УКС19/79, апелляционная инстанция, отменяя оправдательный приговор, указала на то, что при рассмотрении дела в районном суде были допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые ограничили право стороны обвинения на представление доказательств и повлияли на содержание поставленных перед присяжными вопросов.

Однако, подчеркнул судья ВС РФ, в определении коллегии по уголовным делам республиканского суда не приведены конкретные факты, свидетельствующие о таких нарушениях.

Так, в апелляционном определении было отмечено, что подсудимый и его защитник систематически доводили до присяжных заседателей информацию, способную вызвать предубеждение к стороне обвинения, опорочить представляемые ею доказательства, признанные председательствующим допустимыми, и повлиять на беспристрастность и объективность присяжных заседателей. К такой информации суд апелляционной инстанции, в частности, отнес показания свидетеля стороны защиты, которые, по мнению коллегии, опорочили сына потерпевшей и его жену – свидетеля обвинения.

Однако, как указал ВС РФ, судебная коллегия не учла, что вопрос о содержании разговора Ивана Михайлова с погибшей в день ее убийства и о причинах появления на ее лице телесных повреждений исследовался в судебном заседании по инициативе стороны обвинения. При таких обстоятельствах ответ подсудимого на вопрос прокурора не мог расцениваться как незаконное воздействие на присяжных, способное вызвать предубеждение к стороне обвинения.

Ранее член Совета ФПА РФ, президент Сахалинской палаты адвокатов Максим Белянин отметил: «То, что подсудимый указывал, что определенные телесные повреждения потерпевшей были нанесены конкретными лицами – невесткой и сыном потерпевшей, – это сообщение, что у иных лиц мог быть умысел на убийство или что были конфликты, которые могли привести к преступлению. Полагаю, что такие сведения сторона защиты могла выяснять у свидетелей. Кроме того, если подсудимому были известны подобные факты, он вправе был довести их до присяжных».

Апелляционная инстанция также ссылалась на то, что сторона защиты поставила под сомнение допустимость исследованной в заседании видеозаписи показаний погибшей. ВС Республики Бурятия отметил, что в обоснование этого адвокат ссылался на нахождение Татьяны Матвеевой под воздействием сильнодействующих лекарств и на отсутствие фиксации начала разговора между следователем и потерпевшей.

Судья ВС не согласилась с данным выводом.

Она обратила внимание нижестоящих судов на протокол заседания, из которого следовало, что в прениях Павел Мурзин не указывал на недопустимость видеозаписи, а лишь обратил внимание на то, что на ней зафиксирован не весь разговор с Матвеевой.

Указывая, что потерпевшая в момент видеозаписи находилась в болезненном состоянии, адвокат, по мнению судьи ВС РФ, оспаривал не допустимость, а достоверность соответствующего доказательства. Такие действия, как указано в определении, являются законным средством защиты.

Апелляционная инстанция также установила, что подсудимый поставил под сомнение допустимость показаний двух свидетелей-полицейских, сказав, что во время осмотра места происшествия они находились в состоянии алкогольного опьянения. Однако ВС РФ посчитал, что данное обстоятельство не свидетельствует о существенном нарушении норм УПК.

Как указано в постановлении, Иван Михайлов не утверждал, что сотрудники полиции были пьяны, а пояснил, что от них «пахло вином». Более того, подчеркнул судья ВС РФ, соответствующие показания подсудимый дал в ответ на вопрос гособвинителя.

Этот вопрос, по мнению Верховного Суда РФ, был направлен на выяснение субъективной оценки подсудимого показаний свидетелей, что не входит в компетенцию присяжных заседателей.

«Таким образом, нарушение уголовно-процессуального закона в данном случае было допущено стороной обвинения, а потому не может являться основанием для отмены оправдательного приговора суда», – сделал вывод ВС.

Кроме того, по мнению судьи Верховного Суда РФ, ссылка защиты на показания, зафиксированные в ходе проверки показаний на месте и не исследованные судом, не могла повлиять на ответы присяжных, поскольку в их присутствии подсудимый дал аналогичные показания.

Еще раз сославшись на протокол судебного заседания, ВС указал нижестоящим инстанциям на тот факт, что защита принимала замечания председательствующего. А последний разъяснял присяжным заседателям, какие обстоятельства из оглашенных в заседании им не следует принимать во внимание при вынесении вердикта.

С учетом вышесказанного ВС РФ передал жалобу защитника на рассмотрение первой кассации.

Оценив ее, Президиум ВС Республики Бурятия 14 июня 2019 г. отменил определение апелляционной инстанции и вернул дело на ее повторное рассмотрение.

Апелляция все-таки подтвердила оправдание

Коллегия по уголовным делам Верховного Суда Республики Бурятия снова изучила законность и обоснованность оправдательного приговора, вынесенного 11 октября 2018 г. Заиграевским районным судом.

Апелляционная инстанция отразила все доводы, приведенные в постановлении ВС РФ и затем продублированные президиумом республиканского суда.

Дополнительно судебная коллегия отметила, что, вопреки доводам представления прокурора, отсутствие подписей потерпевших на ходатайстве гособвинителя о мотивированном отводе и на предварительном списке кандидатов в присяжные заседатели не свидетельствует о нарушении прав потерпевших. Исходя из этого, коллегия сочла довод апелляционного представления о вынесении вердикта незаконным составом «голословным».

Ранее, комментируя первое апелляционное определение от 15 января 2019 г.

, советник ФПА РФ Сергей Насонов отметил, что больше всего обращает на себя внимание ссылка прокурора на допущенное им же нарушение закона – якобы гособвинитель не согласовал с потерпевшими мотивированные и немотивированные отводы.

«Это уже не первый случай, – отметил он. – Пока суды отвергают такие доводы, но тенденция очень опасная: обвинитель сам будет нарушать закон, и сам же указывать на это как на апелляционное основание».

Прокурор также ссылался на незаконность отклонения его замечаний на протокол судебного заседания районного суда. Однако апелляция посчитала их несостоятельными. «Каких-либо оснований полагать, что ход судебного разбирательства отражен в протоколе неверно, не имеется», – указано в определении.

Итогом повторного рассмотрения дела судебной коллегией по уголовным делам стало вынесение 9 июля 2019 г. определения, которым первый оправдательный приговор Заиграевского районного суда от 11 октября 2018 г. был оставлен в силе.

Источник: https://www.advgazeta.ru/novosti/advokat-otstoyal-opravdatelnyy-prigovor-ranee-otmenennyy-apellyatsiey/

Приговор без подсудимых

Возможно ли вынесение приговора по уголовному делу без адвоката

Председатель Мосгорсуда Ольга Егорова предложила в среду внести серьезное изменение в порядок судебного разбирательства по уголовным делам. Главный московский судья заявила, что для упрощения работы судей необходимо ввести возможность рассматривать уголовное дело в отсутствие обвиняемого. Речь, правда, идет не о любом преступлении.

Четверо осужденных в России украинцев, включая режиссера Олега Сенцова, могут быть переданы властям Украины для отбытия наказания на родине. Минюст РФ… →

Предлагается, что без подсудимого будут проходить заседания по уголовным делам небольшой и средней тяжести.

Как сказано в статье 15 Уголовного кодекса России, «небольшой тяжестью» считается преступление, наказание за которое не может превышать двух лет, «средней тяжести» — деяние, за которое правонарушитель не может быть осужден больше чем на пять лет заключения. Таким образом, если предложение Егоровой станет законом,

без подсудимого судьи смогут рассматривать дела, возбужденные по статьям «Побои», «Легкий вред здоровью» и «Угроза убийством».

Кроме того, без обвиняемого может быть вынесено решение по некоторым видам краж, грабежей и вымогательств.

При этом глава Мосгорсуда специально проговорила, что проводить процесс в отсутствие подсудимого можно будет только в одном случае — если он уклоняется от явки в суд.

Предлагаемые нововведения Егорова обосновала тем, что сегодня у судов очень много работы и подчас они неэффективно выполняют свои обязанности из-за большой нагрузки.

Согласно действующему Уголовно-процессуальному кодексу судебное заседание по уголовному делу без обвиняемого запрещено. «Участие подсудимого в судебном разбирательстве является и его правом, и его обязанностью.

Оно необходимо для обеспечения права на защиту, установления истины, вынесения справедливого приговора», — сказано в законе. Там также упоминается о том, что

если дело было рассмотрено без обвиняемого, то приговор по нему подлежит обязательной отмене.

При этом в УПК прописаны всего два случая, когда заседание могут провести без подсудимого: если он скрывается от уголовной ответственности за границей или если он сам попросил суд вынести решение без него. Правда, в последнем случае судья может пойти навстречу подсудимому, только если за содеянное он не может быть приговорен к реальному сроку лишения свободы.

«Рассматривать дело без подсудимого предлагается только в одном случае — если он находится под подпиской о невыезде и притом систематически не приходит в суд на заседание по своему делу. Например, если более трех раз не отреагировал на извещение о том, что ему необходимо приехать на заседание суда», — сказала «Газете.

Ru» глава пресс-службы Мосгорсуда Ульяна Солопова. По ее словам, решение по такому приговору будет считаться вступившим в силу, если в установленный законом срок осужденный не пришел за текстом приговора и не воспользовался правом его обжаловать.

«После этого дело передается в органы исполнения наказания, в ту же ФСИН, чтобы они уже сделали свою часть работы», — отметила Солопова.

Представитель Мосгорсуда также подчеркнула, что под предложение Егоровой подпадают только те преступления, за которые может быть назначено как наказание, связанное с лишением свободы, так и условный срок или штраф. «Но если эти нововведения примут, рассмотрение дела не будет затянуто, будут быстрее обеспечены интересы потерпевшего по уголовному делу», — заключила Ульяна Солопова.

Российские суды в 2016 году заслушают сразу несколько резонансных дел о коррупции. Так, будет рассмотрено дело Валерия Пузикова — зятя… →

Свои предложения Егорова высказала на Совете судей, который в настоящее время проходит в Москве. Инициатива может стать законопроектом, если найдет поддержку у других членов совета и пройдет установленные законом процедуры в Государственной думе. Впрочем, представители адвокатского сообщества критически высказались по поводу возможных нововведений.

«Предложения Егоровой — это стремление судей максимально сбросить с себя малозначительные дела.

Если лицо находится под подпиской и не является в суд на заседание, то по закону его можно доставить туда с помощью органов МВД. Напоминаю, по действующим правилам тот, кто сидит под подпиской о невыезде, должен жить там, где зарегистрирован», — сказал «Газете.Ru» адвокат Эдуард Бинецкий.

По его словам, заочные приговоры как таковые существуют во многих странах мира, в том числе в США и Западной Европе. «Только заочно человека осуждают там в том случае, если его преступление имеет серьезную политическую или экономическую значимость.

В таких случаях есть серьезная необходимость предъявить обществу результат работы правосудия, поэтому идут на некоторое упрощение и ускорение процедуры. По малозначительным делам никто на подобный шаг не идет», — сказал юрист.

Бинецкий отметил, что отчасти предложение Егоровой продиктовано самим складом системы правосудия в России. «Есть статистические показатели, от которых мучаются и полиция, и Следственный комитет.

Принцип юридической отчетности ведет к стремлению упростить производство таким способом.

В США, например, то или иное дело может годами рассматриваться и никто по поводу срока рассмотрения особенно не переживает», — отметил он.

С мнением Бинецкого согласился и адвокат Александр Карабанов. «Глава Мосгорсуда выступила с такой инициативой, чтобы упросить судьям порядок рассмотрения дел и принятия по ним решения.

Действительно, волокита в судах есть. Но предложение Егоровой нарушает право подсудимого на защиту.

Правильнее было бы более четко организовать саму работу судей», — отметил он. Адвокат подчеркнул, что судья имеет право изменить меру пресечения на арест в том случае, если обвиняемый нарушает условия подписки о невыезде и не приходит в суд.

«Кроме того, судья может в ходе предварительного заседания по делу пояснить обвиняемому, что если тот будет затягивать процесс, то это может отразиться на приговоре», — отметил Карабанов.

Между тем в истории российского правосудия нередки случаи, когда по преступлениям средней тяжести приговоры выносились по той или иной причине в отсутствие подсудимого.

Например, российский предприниматель Александр Гительсон был в 2009 году приговорен к пяти годам лишения свободы за хищение 500 млн руб. у Адана Музыкаева, который в те годы был депутатом Госдумы России. Поскольку осужденный постоянно проживает за пределами российской территории, приговор огласили заочно.

В 2013 году Мособлсуд пересмотрел приговор убийце подмосковного байкера Леонида Фролова Бахтияру Алиеву. Решением суда первой инстанции того приговорили к году лишения свободы. По новому приговору Алиев получил уже пять лет колонии строгого режима, однако к моменту принятия этого решения уехал в Азербайджан, и приговор пришлось также оглашать заочно.

Источник: https://www.gazeta.ru/social/2016/05/25/8264813.shtml

Обжалование обвинительного приговора. На что обратить внимание?

Возможно ли вынесение приговора по уголовному делу без адвоката

Когда суд первой инстанции оглашает приговор, в 99,5% случаев указывающий на виновность подсудимого (согласно данным Судебного департамента при Верховном суде), начинается так называемый апелляционный период.

Это значит, приговор уже есть, но считается не вступившим в законную силу.

Хотя если обвиняемому была избрана мера пресечения, не связанная с лишением свободы, а приговор дает ему реальный срок, то под стражу осужденный (а статус “подсудимый” меняется на “осужденный” после оглашения приговора) берется прямо в зале суда и уезжает в СИЗО.

Апелляционный период длится десять дней. В это время стороны защиты и обвинения имеют право обжаловать приговор в вышестоящем суде. Если этого не происходит, то по истечении данного срока приговор вступает в законную силу.

Странная вещь, но многие осужденные считают, что если обжаловать вердикт, то в судебных инстанциях могут разозлиться и дать к отсидке еще больше. Конечно, это в корне неверно. Согласно ст. 389.

24 Уголовно-процессуального кодекса (УПК), обвинительный приговор суда первой инстанции может быть изменен в сторону, ухудшающую положение осужденного, не иначе как по представлению прокурора либо по жалобе потерпевшего.

А наличие апелляционной жалобы только со стороны осужденного исключает возможность увеличения срока.

На что осужденный может жаловаться? Первое – на несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела (ст. 389.16 УПК). На игнорирование судом первой инстанции фактов, на которые указывала сторона защиты, показаний свидетелей, приглашенных защитником, и так далее. Об этом мы неоднократно говорили в предыдущих публикациях.

Второе – на несправедливость приговора ввиду его чрезмерной суровости (ст. 389.18 УПК). То есть когда осужденный в целом не оспаривает фактическую сторону дела, но считает, что с ним обошлись слишком уж строго.

“Пятерочку” он бы отсидел, но вот “десятка” – это явный перебор. Годик-другой по такой жалобе могут скинуть.

Кстати, на основании той же статьи требовать пересмотра наказания вправе и прокурор, но – ввиду чрезмерной мягкости приговора.

Третье – можно оспаривать существенные нарушения уголовно-процессуального закона и неправильное применение уголовного закона (ст. 389.17 и 389.18 УПК). Все это логично назвать процедурными нарушениями.

Например, подсудимому не дали последнего слова. Фактически оно ни на что не влияет. Последнее слово – не более чем эмоции, и многие от него отказываются.

Но, согласно УПК, оно – непременный элемент, и без него никак.

Есть еще четвертый, не описанный в кодексах, но весьма любимый многими осужденными аргумент. Название документа – “жалоба” – они воспринимают буквально и начинают жаловаться: на наличие малолетних детей, престарелых родителей-инвалидов, на необходимость содержать семью и тому подобное, считая, что по этим причинам их должны отпустить домой.

Путь, по мнению автора этих строк, тупиковый. Юридического значения эмоции не имеют, а разжалобить вершащего правосудие… У кого как, а у меня давно сложилось впечатление, что судьи работают будто станки по вынесению приговоров, и все человеческое, способное к состраданию, в них если когда-то и было, то давно атрофировалось как граничащее с профнепригодностью.

И давить на жалость бессмысленно, да и некрасиво.

А вот развернуть дело вспять, зацепившись за нарушение судьей первой инстанции исключительно процедурных моментов, – здесь куда больше шансов на успех.

Приведу два примера судебных процессов в отношении профсоюзных лидеров в нашей необъятной стране.

ПРИМЕР ПЕРВЫЙ

Следствие и суд шли долго. Обвинение было серьезным, а срок, выданный к отсидке, солидным.

Апелляционные жалобы профлидера и его защитника расписывали многочисленные несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам.

Но кроме этого, перелистывая в очередной раз многотомное дело при подготовке к апелляционному заседанию, опытный защитник обнаружил не бросавшийся до того в глаза документ.

Дело в том, что на первом заседании суда, когда заслушивалось обвинение и выполнялись прочие формальности, работавший с подсудимым адвокат был занят в другом процессе и явиться не смог. И суд назначил защитника из числа, по сути, первых попавшихся.

Этот один день работы адвоката полагалось оплатить.

Судья в тот же день вынес постановление, в котором было сказано, что “в судебном заседании суда первой инстанции в качестве защитника осужденного профлидера по назначению участвовала адвокат такая-то”.

Рассмотрение дела судом только начиналось. Профлидер находился в статусе подсудимого, и до признания его виновности было еще очень далеко. А судья уже назвал его осужденным. То есть высказал свое мнение относительно судьбы обвиняемого до вынесения приговора.

Статья 61 УПК говорит, что судья не может участвовать в производстве по уголовному делу в случаях, когда обстоятельства позволяют полагать, что он лично, прямо или косвенно, заинтересован в исходе данного уголовного дела. Согласно правовой позиции, выраженной Конституционным судом РФ в определении от 01.11.

2007 № 799-О-О, “высказанная судьей в процессуальном решении до завершения рассмотрения уголовного дела позиция относительно наличия или отсутствия события преступления, обоснованности вывода о виновности в его совершении обвиняемого, достаточности собранных доказательств определенным образом ограничивала бы его свободу и независимость при дальнейшем производстве по делу и постановлении приговора или иного итогового решения”.

И поскольку указанная выше позиция судьи первой инстанции по существу предрешила исход разбирательства, тот судья не вправе был рассматривать дело по обвинению профлидера. Несмотря на это, спустя почти год под председательством того же судьи в отношении профлидера был вынесен обвинительный приговор.

На эти процедурные нарушения адвокат указал в дополнение к своей апелляционной жалобе и ходатайствовал об отмене приговора.

Суд второй инстанции нашел доводы защитника о нарушении уголовно-процессуального закона при постановлении обвинительного приговора обоснованными, а рассмотрение дела судьей, заранее высказавшим мнение о виновности подсудимого, – существенным нарушением права профлидера на защиту.

Учитывая, что допущенные в суде первой инстанции нарушения закона затрагивали основополагающие принципы уголовного судопроизводства, их устранение оказалось невозможно в суде апелляционной инстанции. Обвинительный приговор подлежал отмене с направлением уголовного дела на новое разбирательство в тот же суд, но в ином составе.

Всем было понятно, что в материалы уголовного дела вкралась самая обычная описка. Даже не судейская, а секретарская. Но! Процедура была нарушена, а подобное карается вышестоящим судом строго.

ПРИМЕР ВТОРОЙ

В ходе другого судебного процесса другому профлидеру помимо основного наказания в виде реального лишения свободы назначили штраф в сумме 8 млн рублей.

Согласно п. 4 ст. 307 УПК суд в обвинительном приговоре должен указать “мотивы решения всех вопросов, относящихся к назначению уголовного наказания, освобождению от него или его отбывания, применению иных мер воздействия”.

Говоря о сроке, суд первой инстанции указал, что “с учетом всех материалов дела, характеристики личности подсудимого, тяжести совершенного им преступления, суд считает возможным достижение целей восстановления социальной справедливости, исправления подсудимого и предупреждения совершения им новых преступлений только при назначении наказания в виде лишения свободы”. Таким образом, мотивы назначения реального срока были понятны. Не будем рассуждать о справедливости, исправлении, предупреждении новых преступлений – это материал для другой публикации.

А вот в отношении штрафа было сказано лишь: “…суд, с учетом тяжести совершенного преступления, имущественного положения осужденного и его семьи применяет дополнительное наказание в виде штрафа”. То есть следовала лишь констатация факта без указания мотивов. Интересно, как суд высчитывал имущественное положение…

На отсутствие мотивировки со стороны суда первой инстанции и – следовательно – на неправомерность штрафа защита указала в апелляционной жалобе. Стоит отметить, помимо этого в жалобе указывалось на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела по многим пунктам.

Апелляционной суд, проигнорировав все доводы о несоответствии выводов суда первой инстанции фактическим обстоятельствам дела (и оставив срок отбывания наказания прежним), пошел навстречу осужденному именно в вопросе штрафа. Суд постановил, что решение о необходимости назначения в качестве дополнительного наказания в виде штрафа “в нарушение требований п. 4 ст. 307 УПК не мотивировано и подлежит исключению”.

Таким образом, профлидер поехал отбывать срок на зону, но от выплаты 8 млн рублей был освобожден.

*   *   *

Эти примеры в некоторой мере иллюстрируют работу судов апелляционной инстанции. Можно сделать выводы о том, что к основным доводам защиты они так же глухи, как и суды первых инстанций.

Но нарушения процессуальные со стороны нижестоящих судов караются жестко – отменой отдельных видов наказания или даже целых приговоров. Это лишний раз подтверждает, что формально судебный процесс выстроен в РФ на “отлично”. Грубых нарушений УПК вы не найдете. Внешне придраться не к чему.

Но к аргументам защиты по сути обвинения ни одна судебная инстанция прислушиваться не будет.

Судебный процесс, как правило, превращается в торжество гособвинения. Суд соглашается почти со всеми доводами последнего и игнорирует все доводы защиты. И не имеет особого значения, что именно говорит подсудимый и его защитник, – скорее всего, судом это будет отброшено без объяснений.

Сегодняшним сюжетом мы заканчиваем серию публикаций, основной темой которых было разбирательство в судах первой и апелляционной инстанций, а также типичные ситуации, в которые все чаще попадают профлидеры. Все материалы основывались на реальных событиях и конкретных уголовных делах.

Следующей публикацией мы начнем серию сюжетов, касающихся досудебного уголовного преследования профактивистов (в том числе – задержания, суда по мере пресечения, предъявления обвинения).

И постараемся дать несколько практических советов относительно того, какую тактику применять в ходе допроса, как общаться с соседями по камере и так далее.

Особое внимание следует уделить такому знаковому персонажу, как адвокат, и его роли в досудебном и судебном процессе.

Ведь от тюрьмы, как говорит народная мудрость, зарекаться не следует.

Источник: https://www.solidarnost.org/Blog/edmond-dantes/Obzhalovanie_obvinitelnogo_prigovora.html

Юридический спектр
Добавить комментарий