Война в коммунальной квартире

Назад в СССР. Как москвичам живется в коммуналках

Война в коммунальной квартире

МОСКВА, 2 фев — РИА Новости, Камила Туркина. Коммунальные квартиры — пережиток советского прошлого, думают многие. Отнюдь нет. И сегодня настоящую коммуналку можно найти практически в любом крупном российском городе. Корреспондент РИА Новости отправилась в гости к нескольким семьям, поделившим между собой шесть комнат одной квартиры.

Коридор  с десятком дверей

На первый взгляд, доходный дом Ивана Кузнецова на Мясницкой — просто памятник архитектуры, коих в центре Москвы немало. На первом этаже здания в стиле неоклассицизма — кафе и магазины, через арку в фасаде снуют туда-сюда многочисленные прохожие.

Сложно представить, что всего лишь двумя этажами выше находится самая настоящая коммунальная квартира — общие кухня и санузел, длинный коридор с десятком дверей.

В тусклом свете лампочки лестничной клетки поблескивают несколько дверных звонков с фамилиями жильцов. Наугад жму на верхнюю кнопку с надписью “Зиновкины”.

Дверь открывает хозяйка квартиры Людмила — постоянный обитатель столичной коммуналки с тридцатитрехлетним стажем.

“Хорошо, что не перепутали звонки, — встречает она гостей, торопливо пропуская нас внутрь и закрывая на крючок старую скрипучую дверь. — А то разбудили бы моих соседей — они в ночную смену работают и сейчас спят”.

Просторный коридор с голубыми стенами, слева — загроможденные обувью деревянные полки, справа — высокий старинный шкаф, доверху набитый чашками и блюдцами всевозможных форм и размеров. Прямо по курсу — общая кухня, откуда доносятся громкие возгласы и звон посуды.

“Это жильцы пытаются решить, что готовить на ужин, — вздыхая, поясняет Людмила. — У них каждый вечер чуть ли не совещание на эту тему”.
Из комнаты справа выглядывает лохматая голова только что проснувшегося студента Гриши. Молодой человек рассеянно смотрит на нас и внезапно спрашивает: “А Георгий Сергеевич уже дома?”

“Нет, не дома. Гриша, вы бы оделись — у нас тут гости”, — подчеркнуто вежливо отвечает хозяйка, подталкивая меня в направлении гостиной.
Студент поспешно захлопывает дверь. Спустя несколько минут он появляется уже полностью одетый. С любопытством косясь на нас, молодой человек проходит к ванной и требовательно стучит в запертую дверь, за которой шумит вода. Звук затихает.

— Анжела, вы скоро?— интересуется Гриша. — Нет, не скоро! Сначала муж помыться не давал, а теперь еще и ты, — раздается из-за двери возмущенный женский голос. Студент издает тихий стон и плетется обратно в гостиную.

Сев напротив на потертую софу, он деловито сообщает: — Если бы знакомый, с которым я квартиру снимал, не съехал, ни за что бы здесь не остался. Даже ванну принять нормально нельзя — там вечно занято.

— А что вы хотели? Знали же, что в коммуналку переезжаете.

Зато здесь комнату снимать дешевле, чем в обычной квартире, — одергивает молодого человека Людмила.

С соседями не соскучишься

В гостиной есть на что посмотреть: под потолком — большая старинная люстра, на стенах — ковры с затейливым рисунком, по углам — разномастные кресла. Видавшие виды обои в цветочек кое-где отстают, а на пустой книжной полке свернулся калачиком большой черный кот. Ни дать ни взять — советская коммуналка.

“Я здесь с 1985 года живу, — рассказывает Людмила Зиновкина, рассеянно перекладывая сваленную в кучу одежду с одного кресла на другое. — Практически всю жизнь в коммунальной квартире. Неудобств много, но я не жалуюсь, по крайней мере, с моими соседями точно не соскучишься”.

Словно в подтверждение этих слов на кухне раздается грохот. Неразборчиво ругаясь, с осколками разбитой тарелки в руках в коридор выходит еще один жилец — учитель Виктор Астафьев.

“Макароны в кастрюлю высыпал и случайно смахнул со стола”, — виновато поясняет он, бросая в урну осколки.

Пользуясь случаем, проскальзываю в дверной проем и оказываюсь в просторном помещении, где сразу несколько человек заняты приготовлением еды.

Здесь аж два холодильника и несколько плит — на одной из конфорок кипят макароны, на другой стоит кастрюля с супом. Все горизонтальные поверхности уставлены солонками, сахарницами и пустыми банками.

Жена Виктора Юлия режет овощи для салата и помешивает ложкой злополучные макароны.

“Столов много, поэтому готовим мы обычно все вместе, — говорит хозяйка, пробуя только что разогретый суп. — Иногда, правда, приходится ждать своей очереди у плиты, многих это раздражает”.

Поводов для ссор у людей, постоянно живущих бок о бок, предостаточно, признается Людмила. Последний раз конфликт вспыхнул из-за хозяйской кошки, которая стащила со стола бутерброд Юлии Астафьевой.

“Ну не должны животные круглые сутки находиться на кухне, — жалуется Юлия. — Особенно если у них есть привычка воровать еду. Я уже тысячу раз говорила об этом Людмиле, а ей хоть бы хны”.
“Не могу же я своих кошек вечно держать взаперти, — возражает хозяйка. — Не так уж часто они воруют, в конце концов. Ваш Миша без разрешения ест мои конфеты, но я же не жалуюсь!”

Миша — шестилетний сын Виктора и Юлии Астафьевых. Сейчас мальчик гостит у бабушки, поэтому в коммунальной квартире на Мясницкой в кои-то веки воцарился мир.

Советским духом здесь пропитано все — от закрывающейся на крючок двери до общей кухни, где во время обеда или ужина буквально яблоку негде упасть. Гостеприимством хозяев мы злоупотреблять не стали и, вновь оказавшись в длинном коридоре, распрощались со всеми жильцами.

Коммунальных квартир в России не так уж мало, и не только в Москве.

В Санкт-Петербурге, например, около 50 тысяч коммуналок — такие данные приводит Жилищный комитет города. Квартиры советского образца и сегодня пользуются спросом у россиян: снимать комнату здесь гораздо дешевле. Еще один бонус — хорошее месторасположение.

Ведь больше всего коммунальных квартир в дореволюционных зданиях находится в самом сердце большого города.

Источник: https://ria.ru/20180202/1513799126.html

Ужасы московских коммуналок: «Взяла сковородку и бабах по голове!» – МК

Война в коммунальной квартире

Кому коливинг, а кому беспредел

От коммуналки привычно ждешь бытового ужаса: ободранных стен и полчищ тараканов. В квартире, где живет Егиш Абкарович, на удивление чисто.

— Тут с 2007 года во второй комнате две кореянки жили, — рассказывает Егиш Абкарович. — С первого дня была ссора. Они грубо себя вели, но я не лез в их дела. Встаю как-то на работу рано. Пришел на кухню, на плите стоит сковородка. Одна сестра бьет по ручке — сковородка переворачивается, и меня кипятком облило. Пришла вторая сестра, взяла сковородку и бабах меня по голове…

Егиш Абкарович показывает фотографии крови на столе: он получил сотрясение мозга. Потом были больница и суд. Одну из сестер наказали всего на 37 тысяч, а со второй сняли обвинения вообще.

На кухне стоит мужчина и говорит: «Я здесь буду жить»

Значит, решили сестры, будет по-другому. «Они ушли и сказали: «Новый сосед вам еще покажет», — вспоминает Егиш Абкарович. Новому соседу, Ахмету А., чуть больше 30 лет. В небольшой комнате в 10 квадратных метров он проживает вместе с женой, двумя детьми и мамой уже больше трех лет. Проблемы начались буквально с порога.

— Я знал, что новый постоялец в определенный день приедет, — говорит Газарян. — Позвонил в полицию, предупредил, что ухожу на работу и дверь закрываю на все замки, а он, если придет, пусть мне позвонит.

Прихожу — вся дверь вдребезги, замок разбит, дверные косяки изуродованы… На кухне стоит мужчина и говорит: «Я здесь буду жить». Я служил в разведке, мне сказали: держи сердце горячим, голову холодной, а руки чистыми.

Я решил посмотреть, что будет дальше.

Дальше можно просто цитировать документы:

«02.02.2015 года гр. Газарян подошел к гражданину кавказской наружности, проживающему в соседней комнате, и попросил вернуть вещи, которые тот взял на кухне, на что последний стал вести себя неадекватно, словесно оскорблять, ударил ногой в область груди».

«27.08.2015 года гр. А. нанес ему телесные повреждения, за то, что гр. Газарян громко хлопнул дверью. Диагноз гр. Газаряна — ЗЧМТ (закрытая черепно-мозговая травма), сотрясение мозга».

«17.11.2016 года гр. Газарян встал рано утром и увидел, что входная дверь открыта. Когда гр. Газарян Е.А. стал говорить (соседу), почему не закрыли дверь, то тот кинулся на Газаряна, пытался ударить ногами и руками».

— Он как в левый бок меня ударил ногой, так до сих пор болит, — говорит Егиш Абкарович. — Пошел в травмопункт, там написали, что ушиб есть, но на такой бумаге, которую никуда не предоставишь.

Сам Ахмет считает обращения в полицию и жалобы Газаряна стукачеством: «Я тебя обворовываю, бью, у меня есть крыша, ты все равно меня не возьмешь», — передает его слова Егиш Абкарович. После них мужчина снова ударил соседа — в живот.

Естественно, горячий на руку сосед все отрицает. В своих ответах полиции он утверждает, что это Газарян не дает ему жизни, захламляет квартиру и вообще угрожает и нападает с ножом. Правда, если виновник всего Газарян, то почему сотрясение мозга и все ушибы у него?

Если бы полиция как следует занялась этой историей, то мы бы вряд ли написали о ней в газете. Но на все свои заявления Газарян получает один ответ-отписку: в возбуждении уголовного дела отказать. Даже в тех случаях, когда травмы были зафиксированы медиками.

— Если человек считает, что есть реальная угроза его жизни, то есть речь не о бытовых претензиях — понятно, что все живут совместно вынужденно, — то надо обращаться в правоохранительные органы, — говорит адвокат Наталья Григорьева. — Важна активность самого гражданина.

Насколько он хочет защитить свои права? Нужно писать заявления, привлекать соседей в качестве свидетелей. Если не принимают заявление, то следующий шаг — жаловаться руководству этого отделения. Если и в этом случае ничего не происходит — писать в Следственный комитет и в прокуратуру.

При травмах нужно иметь официальные медицинские документы, пусть даже речь идет о синяках.

История Газаряна — лишь маленький эпизод в череде бесконечных коммунальных войн. А они будут длиться еще долго — пока существуют коммуналки.

По запаху было понятно: бабушке стучать бесполезно

Большая часть коммуналок была ликвидирована в 1990-е годы — 90% от общего числа квартир. Около 9% расселили в 2000-е. Как рассказал «МК» директор риелторской компании Шамиль Кочекаев, сейчас в Москве продается чуть больше двух тысяч комнат в коммунальных квартирах. Причем 200 с небольшим — в Центральном округе.

– Есть несколько категорий собственников комнат в коммунальных квартирах, — говорит Кочекаев. — Первая — «аристократы духа». Люди, что называется, «из бывших», когда-то были советской элитой. Работать с ними крайне сложно: «Да вы знаете, кто жил в этой комнате! Да вы знаете, какие у меня соседи были!»

Вторая категория — люди попроще. Дворники, слесари, которые работали в ЖЭКах, на заводах и получали так называемые служебки. Вот они готовы расстаться со своими коммунальными метрами.

И есть категория люмпенов, которые как пили при советской власти, так и продолжают. Там весь худший антураж коммунального быта, который чаще всего в коммуналках и наблюдается. Подсыплем чего-нибудь соседям в ужин, подкинем мусор… В таких местах плодится бытовая преступность, алкоголизм и наркомания.

Проблемы общего быта никуда не делись. Баталии на тесных кухнях, очереди в туалеты, полчища тараканов… В прошлом остались разве что ссоры из-за общего телефона.

– Как-то расселяли мы коммуналку целиком, — вспоминает Кочекаев. — Одной из собственниц была бабушка — божий одуванчик. Уже шли сделки, потом был перерыв в два месяца. Мы получили деньги, люди в приятном предвкушении разъезда.

Уже ближе к сделке я начинаю обзванивать собственников. И спрашиваю: «А почему бабушка не берет трубку? Постучите ей». А они говорят: «Давно стучим, не открывает». Когда мы пришли, запах был такой, что было понятно: стучать бабушке бесполезно, она уже никогда не откроет. А соседи говорят: «У нас всегда так пахнет, мы ничего не чувствовали».

Бывало, что соседи убивали друг друга, расчленяли. Полиция на серьезные преступления реагирует, но есть такие нехорошие квартиры, где каждый день кто-то кому-то в ухо дает. Полиции это тоже надоедает — каждый раз приезжать.

По словам Кочекаева, жильцы пытаются защитить себя от соседей. Самый популярный вариант — камеры.

— Первый раз камеру в жилой квартире я увидел именно в коммуналке: она была установлена на кухне и направлена на холодильник. Причем на холодильнике был еще висячий замок. Я у хозяина спросил: «Слушайте, а зачем и то, и то?» Сказал, был случай, когда один замок сломали…

Качество коммунальных квартир, степень их убитости, если можно так сказать, оказались прямо противоположными их близости к центру. Казалось бы, чем «элитнее» коммуналка, тем лучше должно быть ее состояние.

– Во всех случаях состояние жилплощади связано не столько со статусом района, сколько с людьми и отношениями, которые между ними сложились. Когда отношения донельзя плохие, то жильцы не то что не убираются, но и пытаются побольше нагадить. Помню убитую коммуналку в самом центре. Там жили бывший силовик и действующий. Они подбрасывали друг другу мусор, рассыпали перед дверями окурки.

Но самый ужас был в коммуналке в доме, бывшем когда-то особняком. Там когда-то жила чета богатых промышленников, квартира в 220 квадратных метров. Внутри ее поделили на 11 комнат. На потолках сохранилась старая лепнина, которая была перерезана этими фанерными перегородками. Состояние ее совершенно ужасающее. Люди там и сейчас живут.

Коливинги для хипстеров

О некоем идеальном человеческом общежитии мечтали в 20–30-е годы прошлого века. В идеале — в собственной, отдельной комнате человек должен был только спать: из личного оставалось только право на сон, секс и, пожалуй, ванные процедуры.

Все остальное время полагалось находиться на виду: женщинам — готовить на общей кухне, мужчинам — есть в общей столовой. Предтеча таких коммун — дом Наркомфина, дом переходного типа, где в ячейках-комнатах все еще оставались кухни. Прошло почти сто лет.

Личное пространство стоит дорого.

На Западе популярен (а в Москве только начинает набирать популярность) новый формат проживания для молодых, активных, строящих карьеру — коливинг (совместное житье). Как это выглядит: у тебя есть комната с кроватью, шкафом и рабочим местом.

Кухня, гостиная, санузел — это общее пространство для тебя и твоих соседей.

Но это же XXI век, поэтому соседи — не Вася-алкоголик и Маша с пониженной социальной ответственностью, а люди образованные, которые должны пройти некий отбор перед заселением.

— Коливинги зародились не в мире коммунальных квартир, они, по сути своей, и не должны были заменить коммунальные квартиры, — рассказывает урбанист Петр Иванов.

— В крупных городах типа Лондона и Нью-Йорка очень серьезно растет стоимость недвижимости, но, с другой стороны, развивается качественная городская среда, которая позволяет в ней долго находиться, и в нее вытесняются разные функции. Идея поесть в кафе или в ресторане из праздничной практики превратилась в повседневную.

Тогда зачем в квартире кухня, если мы на кухне не едим? Стираются границы между офисом и комфортным пространством. Офис из места, в которое мы приходим в пиджаках, превращается в место, где мы ходим в любимых джинсах, плюхаемся на диван и что-то делаем.

В коливингах, по мнению Иванова, у жильцов будет возможность, например, следить за судьбой общедомовых пространств, знать, как распределяются деньги на ремонт и прочие нужды. Общая комната, своего рода комьюнити-центр, — то место, где собирается домовое сообщество, проводятся общие собрания и другое — хоть презентация крафтового пива, хоть вечер индийской кухни.

— Коливинг выбирает человек, который хочет попробовать ужиться с другими людьми, — объясняет Иванов. — Если не хочешь — покупаешь просто микроквартиру, без всех этих приблуд.

Есть свод правил коливинга. Во-первых, должна быть консенсусная система принятия решений — нет никаких старших. Решения принимаются не просто большинством, а абсолютным числом .

— По форме это напоминает чем-то тот же дом Наркомфина, но по сути это разные вещи. Были какие-то советские эксперименты с коммунами, но заряженные идеологией. Форма оказалась удачной. Чем плоха идея создания коливингов в бывших рабочих общежитиях. Осталось насытить эту форму эффективными социальными моделями.

Конечно обычная коммуналка и коливинг совсем не одно и то же, общее только принцип совместного проживания, а качество жизни предполагается различным. Но много ли окажется желающих пожить во все той же коммуналке? Так что коммуналки у нас продолжают оставаться на качественно старом уровне.

…Егиш Газарян продолжает жить в злосчастной коммуналке. При встречах сосед не стесняется в выражениях, оскорбляя и его, и его дочь (при полиции). Договор аренды у Ахмета и его семьи уже закончился. Съедут ли они? Не факт. В письмах из прокуратуры ЮЗАО его дочери Карине Газарян пишут: «Идет проверка».

И даже если полиция займется этим делом и выселит агрессивную семью, не факт, что сестры-кореянки не найдут Газаряну нового бойкого соседа с еще большей семьей, хотя по закону снимать комнату и проживать в комнате в коммунальной квартире может столько жильцов, сколько там прописано, не больше.

В противном случае это является ухудшением жилищных условий соседа по коммунальной квартире.

— Чего вы хотите добиться? — спрашиваю я у Егиша Абкаровича.

— Чтобы он вернул мои вещи, — отвечает он. — Чтобы их семья вела себя спокойно. А если этого не будет, я хотел бы, чтобы они съехали.

Источник: https://www.mk.ru/moscow/2018/05/14/uzhasy-moskovskikh-kommunalok-vzyala-skovorodku-i-babakh-po-golove.html

Питерские коммуналки как пережиток революции

Война в коммунальной квартире

Марина Маслова родилась в шестикомнатной коммунальной квартире в доме номер 65 на Большом проспекте, и к тому моменту здесь выросло и достигло зрелых лет целое поколение, появившееся после большевистской революции 1917 года.

Маслова до сих пор живет в той самой комнате, где родилась 61 год назад, и помнит десятки семей, прошедших по извилистым, темным коридорам этого дома и живших в его переполненных комнатах.

Именно здесь в 1970-е гости на ее свадьбе двигали мебель, чтобы освободить место для танцев на тех 32 квадратных метрах, где, помимо нее с мужем, жили ее родители и бабушка.

И именно здесь, в небольшой комнате по соседству с кухней в начале 1960-х повесился 16-летний юноша, переживавший из-за исчезновения родителей, с которыми делил это не превышающее размеры серванта пространство. Оба родителя были глухонемыми, и подросток, обезумевший от их бесконечных пьянок и пренебрежения, свел счеты с жизнью от безысходности, рассказала Маслова.

«После этого в комнате никто и никогда не жил», — сказала она.

Спустя век после русской революции коммунальные квартиры наподобие масловской остаются одним из неизменных символов того, как этот элегантный город превратился из столицы Российской империи в очаг коммунистической революции, сотрясавшей Европу на протяжении следующих 70 лет.

Петр Великий считал Санкт-Петербург с его дворцами, зданиями в итальянском стиле и романтическими каналами своего рода «витриной», российским «окном на Запад».

Но когда большевики свергли царя и создали то, что стало Советским Союзом, то столкнулись с жилищным кризисом.

Сельские жители стали стекаться в Санкт-Петербург (переименованный в Ленинград), Москву и другие города в поисках лучшей жизни. А представителей дворянства и аристократии вынуждали бежать или убивали.

Коммунистическая власть забрала их элегантные дома и квартиры в историческом центре Санкт-Петербурга и заселила незнакомцами.

Общие квартиры стали называться коммунальными, по-русски — коммуналками.

В большинстве случаев на одну семью приходилась всего одна комната, а их общее количество варьировалось от трех до десяти. Комната служила членам семьи одновременно спальней, столовой и гостиной.

Зачастую в одной маленькой комнате жили несколько поколений, как было и с семьей нашей героини, пока в 1988 году в соседней комнате не умерла женщина, и советское правительство не отдало принадлежавшую ей жилплощадь растущей семье Масловых.

«В некотором смысле в СССР было не так уж плохо: нам давали квартиры», —сказала Марина.

На сегодняшний день, по оценкам городских властей Санкт-Петербурга, в городе с населением 4,5 миллиона человек насчитывается 78,500 коммунальных квартир и 250 000 их обитателей. В 2008 году — а тогда таких квартир было 117 000 — в городе была впервые запущена программа переселения семей, проживавших в наиболее изношенных из них.

Общее пространство делится между семьями и часто становится предметом споров, включая вопросы пользования туалетом. Каждая семья имеет собственный рулон туалетной бумаги, а в некоторых квартирах — и собственные стульчаки, которые висят на стенах и снимаются по необходимости.

В квартире номер 16 до 1986 года не было горячей воды. Ванной комнаты тоже не было, только кухонная раковина, поэтому жители ходили мыться в баню, расположенную чуть дальше по улице.

Общие кухни вмещают до пяти плит, и во избежание конфликтов семьи чередуют время приготовления и приема пищи. Холодильники и продукты находятся в личных комнатах.

The New York Times21.04.2017The Atlantic25.08.2017Svenska Dagbladet22.08.2017В коридорах вечно темно, ведь общего света там нет. Стены украшают клубки электропроводов, змеящихся из комнаты в комнату.

У каждой семьи собственный счетчик электроэнергии и лампа над дверью.

В некоторых квартирах для каждой комнаты оборудован отдельный выключатель для туалета, чтобы никому не приходилось платить за посещения санузла соседями.

В 1899 году, когда было построено здание, в котором живет Маслова, в Санкт-Петербурге было много однотипных многоквартирных домов, в которых многие апартаменты сдавались богатыми хозяевами внаем временно или постоянно.

Бабушка Масловой получила эту квартиру во время блокады Ленинграда в годы Второй мировой войны, когда войска нацистской Германии в течение 900 дней осаждали город, лишив его жителей провизии и предметов первой необходимости. Ее бабушка жила в деревянном доме, но его снесли на дрова, и ей с дочерью дали одну из самых больших комнат в этой квартире.

По словам Масловой, здесь жило самое большее 17 человек и шесть семей. Сегодня эта цифра не превышает шести-семи человек, в зависимости от того, кто приходит и остается. Многие комнаты арендуют студенты, желающие жить и учиться в историческом центре.

При наличии хороших отношений между соседями, как в квартире номер 16, жить в таких условиях вполне терпимо. В противном случае жизнь становится невыносимой, отметила Маслова.

В 1950-е Никита Хрущев представил масштабный проект жилищного строительства, в соответствии с которым по всему Советскому Союзу были построены многоквартирные жилые дома.

Десятки тысяч живших в коммуналках семей переехали в собственные квартиры, многие из которых располагались за пределами центральной части города.

В других городах, таких как Москва, данный проект способствовал практически полному исчезновению коммунальных квартир. А в исторических зданиях в центре Санкт-Петербурга их остались сотни тысяч.

После распада Советского Союза компании, ведущие операции с недвижимостью, скупили огромное количество коммунальных квартир в живописном центре Санкт-Петербурга и превратили их в роскошные апартаменты и бутик-отели. Многие жители коммуналок стремились переехать в собственные квартиры, даже если те располагались за пределами центра.

«В Санкт-Петербурге люди, чувствующие себя настоящими петербуржцами, считают, что могут жить только в центре, — пояснил антрополог Илья Утехин, автор осуществленного в 2008 году масштабного исследования коммунального быта, чье детство также прошло в коммуналке. — По этой причине многие готовы терпеть плохие условия — просто ради того, чтобы остаться в центре».

Четыре года назад одну из комнат в этой квартире купил двадцатишестилетний художник Евгений Корелин со своим братом. Они полностью изменили внутреннее убранство помещения и создали современный лофт, впускающий достаточно света для работы. На 2 миллиона рублей (около 33 тысяч долларов) комнату в коммуналке было купить дешевле, чем большую квартиру недалеко от центра.

«Здесь не идеально, я бы предпочел более тихое место, — сказал Корелин. — И все же я живу в историческом центре и познаю город, так что оно того стоит».

Лестница, ведущая в коммуналку Лены Михайловской на Проспекте Римского-Корсакова, со временем осела и стала неровной.

Это трехэтажное здание в центре Санкт-Петербурга было построено в 1798 году и находится всего в нескольких кварталах от знаменитого Мариинского театра. Когда-то здесь жил вице-губернатор города. В 1860-х его переделали под общежитие семинарии и пристроили еще один этаж.

Затем пришла революция, и большевики превратили семинарию в восемь коммунальных квартир по 10 комнат каждая. Для Санкт-Петербурга несколько звонков перед входом является верным признаком коммунальной квартиры. На входной двери Михайловской таковых пять, причем не все из них работают.

Михайловская с мужем и дочерью-подростком делят одну комнату из десяти. Большинство других жильцов — студенты-арендаторы, поэтому в квартире в основном тихо, сказала она. Стены в старом здании толстые и звук практически не пропускают.

Квартиры в этом доме продаются трудно из-за их площади и объема ремонтных работ, необходимых с точки зрения разрушающейся инфраструктуры, поведала Михайловская.

Их семья прожила здесь несколько лет и наконец-то скопила достаточно денег, чтобы купить собственное жилье, а потому через два месяца их здесь уже не будет.

«Мне более не хочется делить пространство с другими людьми», — сказала она.

Михайловская выросла в четырехкомнатной коммуналке. Это было настолько типичным явлением, что она не могла нормально общаться с одним из своих из одноклассников, чье детство с коммуналками связано не было.

А вот 48-летний Игорь Зайцев и 40-летняя Ксения Беляева не спешат продавать свои две комнаты на Невском проспекте, главной улице Санкт-Петербурга.

Пара делила трехкомнатную коммуналку со Светланой Косиновой на протяжении десяти лет.

Они стали друг для друга родными, даже в отпуск ездили вместе, — сообщил Зайцев, указывая на фотографию, висящую на стене кухни, где все трое отдыхают в столице Чешской республики Праге.

Продажа комнат станет отказом от жизни, к которой они привыкли и которой кое-кто может даже позавидовать, — сказал он.

«А когда вы уезжаете на пару дней, всегда есть кому покормить вашу кошку», — усмехнулась Беляева.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Источник: https://inosmi.ru/social/20170830/240139906.html

Юридический спектр
Добавить комментарий