Во время надзора нахожусь под следствием

Как избирают меру пресечения

Во время надзора нахожусь под следствием

После задержания подозреваемого на срок до 48 часов по решению дознавателя или следователя приходит черед избрания меры пресечения. При этом должны учитываться тяжесть предполагаемого преступления, сведения о личности подозреваемого или обвиняемого, его возраст, состояние здоровья, семейное положение, род занятий (ст. 99 УПК РФ).

В соответствии с кодексом, есть пять возможных мер пресечения: подписка о невыезде и надлежащем поведении, личное поручительство, залог, домашний арест и заключение под стражу. На практике же обычно применяются лишь первая и последняя.

Меры пресечения в виде домашнего ареста или заключения под стражу избираются только по решению суда. Ведь речь идет о свободе человека – основной ценности социального государства. Внешне все идеально. А на самом деле? Иной раз профлидеру не помешает представить себя на месте подозреваемого и ощутить всю неповторимость момента: отправят домой или в “комфортабельные номера” СИЗО?

РОЛЬ СЛЕДОВАТЕЛЯ В ПРИНЯТИИ РЕШЕНИЯ

Решение принимает суд. Но ходатайствует о, допустим, заключении под стражу – следователь. И уж если он решит, что, кроме СИЗО, ничто не спасет общество от вас, то можете не сомневаться: суд примет решение, нужное следствию.

Большинство судов по мере пресечения – пустая формальность, поэтому если хотите выйти из тюрьмы под подписку или залог, решайте этот вопрос со следователем. Будьте уверены, что “самый гуманный в мире” останется глух к вашим аргументам. Настоящий центр принятия этого решения – следователь, а не судья.

Но отпускает домой он, как правило, только тех, кто признавался в преступлении или явился с повинной. А еще лучше – изобличал подельников. Но и это помогает не всегда.

Достаточно следователю лишь предположить, что вы можете скрыться, повлиять на ход расследования или воздействовать на свидетелей, и это почти наверняка суд примет без проверки. А если у вас есть такой магический документ, как загранпаспорт, то ваше намерение скрыться становится “несомненным”.

Как правило, суд по мере пресечения проходит каждые два месяца. И каждый раз следователь обосновывает необходимость оставить вас в тюрьме еще на тот же срок. А потом еще и еще, пока не передаст все дело в суд для рассмотрения по существу.

Частенько в течение очередного “двухмесячника” следователь вами вообще не занимается – у него есть другие дела или он в отпуске.

Но по истечении срока вашего содержания под стражей он ходатайствует перед судом, выдумывая новые причины, чтобы оставить меру пресечения без изменения.

Любимая фраза в таком случае – “основания для применения данной меры пресечения не изменились и не отпали”. Слыша эти слова, судья не оставляет вам никаких шансов. Ведь не отпали же!

Один из арестантов, обвиняемый по ст. 158 УК РФ (“Кража”), взмолился перед судьей:

– Ваша честь! За четыре месяца, что я нахожусь в СИЗО, следователь появился у меня лишь один раз – забрал мои ботинки на экспертизу, и больше я его не видел!

– То, что к вам не приходил следователь, еще не говорит о том, что он не вел процессуальных действий! – таков был суровый ответ отправляющего правосудие.

В другом случае судья устроил нешуточный нагоняй следователю: “Почему вы медлите с допросами? Почему волокитите с экспертизами? Что конкретно вы сделали за эти два месяца?” Арестант смотрел на судью с удивлением и надеялся уже вечером быть дома. Но чуда не произошло. Показательный концерт в суде закончился очередной “закрывашкой” подозреваемого.

КАК ПОВЛИЯТЬ НА РЕШЕНИЕ СУДЬИ САМОСТОЯТЕЛЬНО

Многие арестанты серьезно готовятся к подобного рода судам – предоставляют документы о том, что имеют работу и постоянное место жительства, семью и престарелых родителей-инвалидов.

Тем самым пытаясь обосновать свою позицию: скрываться они не намерены и готовы являться к следователю по первому зову.

А также собирают различные положительные характеристики, подтверждая свою законопослушность и добропорядочность.

В одной из камер СИЗО сидел депутат. Явление нечастое. Сокамерник решил воспользоваться случаем и попросил ходатайствовать об изменении ему меры пресечения на подписку о невыезде.

“Как ты себе это представляешь?” – вопрошал депутат. “Ты напишешь ходатайство на своем депутатском бланке. Будет круто выглядеть, когда в суде я зачитаю бумагу от депутата!” – “Хорошо. Мне нетрудно.

Но учти, документ будет рукописный”. – “Пускай!”

Ходатайство было оформлено. В нем звучало много теплых слов об арестанте, о том, какой он хороший семьянин и что больше никогда не преступит закон. Сокамерник депутата бережно взял “документ”, стараясь не помять. Он возлагал на него нешуточные надежды. Как же? Ведь просит сам депутат! Но… не помогло.

– Судья удивился, увидев эту бумагу, – рассказывал он вечером, вернувшись в камеру. – Потом стал расспрашивать, как она появилась и откуда мы знакомы. Я рассказал. Он с трудом сдержал смех, сказав, что ходатайства от депутатов-сокамерников ему не встречались. Приобщил бумагу к делу и “закрыл” меня еще на два месяца.

А один из профсоюзных лидеров, обвинявшийся в нешуточном коррупционном преступлении, решил в борьбе за свободу пойти другим путем.

Понимая тяжесть предъявленного обвинения и тщетность просьб о подписке или залоге, он ходатайствовал об изменении меры пресечения на связанную с лишением свободы – домашний арест с полной изоляцией от общества. В соответствии со ст. 107 УПК РФ. Без прогулок, телефона и интернета.

С запрещением входить в квартиру всем, кроме близких родственников. Обосновал это тем, что, будучи ограниченным только своей квартирой, не сможет продолжать преступную деятельность, как того боится следствие. Не сможет повлиять на свидетелей или скрыться – на нем будет браслет.

Не будет иметь возможности уничтожить доказательства по делу, так как обыск в квартире уже произведен. И вообще, все отличие от СИЗО лишь в более комфортном физическом существовании – еде, помывке, общении с семьей. Он просил суд обосновать, чем заключение под стражу в данном случае лучше домашнего ареста.

Судья слушала его речь внимательно. В судейской голове явно копошилась какая-то мысль. Возможно, о том, как правильно отказать, в общем-то, в обоснованной просьбе. Судя по решению, мысль так и не пришла.

Ибо решение звучало буднично: “Оставаясь на свободе, обвиняемый может скрыться от органа предварительного следствия, уничтожить доказательства по делу или продолжать заниматься преступной деятельностью”.

– Ваша честь! – вскричал профлидер. – Я же просил не о свободе, а о домашнем аресте с полной изоляцией!

Но “ее честь” уже собрала документы и спешно удалялась к себе в судейские апартаменты.

ОБВИНИТЕЛЬ “ИДЕТ НА ПОВЫШЕНИЕ”

Во время суда по мере пресечения обвиняемый с адвокатом сидят по одну сторону от судьи, а следователь, ходатайствующий о содержании под стражей, и всегда поддерживающий его прокурор – по другую.

В прошлой публикации мы рассказывали о пожилом руководителе из Питера, которого следователь долго вызывал на допрос в Мурманск в качестве свидетеля, а по приезде задержал как подозреваемого. Руководитель откладывал явку к следователю в том числе потому, что не с кем было оставить десятилетнего внука, врученного ему на попечение дочерью, которая долго и трудно разводилась.

Об этом он говорил следователю и просил войти в положение.

Так вот, чтобы полнее обосновать необходимость применить к руководителю содержание под стражей, прокурор эмоционально заявил в суде: “Ваша честь, чтобы не являться на допросы, обвиняемый взял на иждивение внука! Он готов пойти на все, чтобы скрыться от следствия!” Этот ли аргумент повлиял на судью или другой, но судьбой руководителя стал СИЗО.

Чтобы продлить срок содержания под стражей, следователи порою идут на хитрости.

Директора филиала микрофинансовой организации, поименованного телевизионщиками “черным коллектором”, следствие обвиняло в преступлении по ч. 2 ст. 330 УК РФ (“Само- управство”).

Дескать, он слишком рьяно выбивал долги из клиентов. Признавать вину директор отказывался, и кто был прав, неизвестно. Но суть в другом.

Статья 330 УК предполагает максимальный срок наказания – пять лет лишения свободы, это за преступление средней тяжести.

Для справки: до трех лет – за преступление небольшой тяжести, до пяти – средней, до десяти – за тяжкое, свыше десяти – за особо тяжкое (ст. 15 УК). По ст.

109 УПК, при расследовании преступлений содержание под стражей свыше шести месяцев применимо только в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений.

Шестимесячный срок пребывания коллектора в СИЗО подходил к концу, чему он был рад, так как баланда успела порядком надоесть и хотелось домой. Но не тут-то было. Следствие было в самом разгаре, и в ходе очередного заседания суда по мере пресечения следователь доложил председательствующему, что в преступлении выявились новые обстоятельства.

Они позволили вменяемую “черному коллектору” ст. 330 переквалифицировать на ч. 2 ст. 163 УК (“Вымогательство” – до семи лет). А поскольку это преступление относится к тяжким, то срок содержания под стражей нужно продлить.

Судья почесал “котелок”, объявил перерыв на две минуты, после чего удовлетворил ходатайство следователя – к изумлению коллектора и ужасу его жены и дочери.

Справедливости ради добавим, что коллектор обжаловал это решение. И произошло чудо – апелляционная инстанция отменила избранную судом меру пресечения, что случается один раз из тысячи, а то и реже.

Отрицательные ответы в таких случаях пачками штампуются областными и краевыми судами. Там даже не вникают в суть.

А этим решением коллектор был удивлен еще больше, чем продлением срока содержания под стражей, что подтверждает “штучность” данного явления.

Согласно той же ст. 109 УПК, продление срока содержания под стражей после шестимесячной “отсидки” предусматривается только в случае особой сложности уголовного дела и при наличии оснований для избрания этой меры пресечения.

Следователю же не составит труда обосновать, что ваше дело исключительно сложное, необходимо еще допросить множество свидетелей, провести экспертизы, очные ставки и прочие процессуальные действия.

Судья внимательно выслушает его, а также ваши возражения и примет решение в интересах следствия.

Срок содержания под стражей свыше 12 месяцев может быть продлен лишь в исключительных случаях в отношении лиц, обвиняемых в совершении особо тяжких преступлений, и только верховным судом республики, краевым или областным судом либо судом города федерального значения – до 18 месяцев. Дальнейшее продление не допускается. Хотя, опять же, есть и исключения (ч.ч. 3, 4 ст. 109 и ч. 3 ст. 31 УПК).

*   *   *

Следующая публикация будет посвящена допросу обвиняемого: как допрос должен проводиться и какую тактику следует избрать допрашиваемому.

Источник: https://www.solidarnost.org/Blog/edmond-dantes/Kak_izbirayut_meru_presecheniya.html

Идея для вашего дела: как поссориться с IKEA и оказаться за решеткой

Во время надзора нахожусь под следствием

Контекст

Онлайн трансляции слушаний дела бизнесмена Константина Пономарева

Международные корпорации кажутся нам большими и неповоротливыми монстрами, от которых ожидаешь глобальных проблем: загрязнения окружающей среды или удара по малому бизнесу. Но сложно представить себе ситуацию, при которой корпорация начинает брать на себя функции надзорного органа и пытаться преследовать физических лиц.

Уже около полугода арестованный бизнесмен Константин Пономарев пытается доказать в суде, что он стал фигурантом нескольких уголовных дел из-за конфликта со шведской корпорацией IKEA. Обвиняемый пытается доказать, что их взаимная нелюбовь вызвана крупной задолженностью корпорации, решившей поквитаться со своим обидчиком и не выплачивать ему долг.

 Мебельный надзор 

«Это безумная ситуация: концерн IKEA во всем мире является крупнейшим налоговым уклонистом, а в России они присваивают себе функции налоговых органов… Раньше во Франции революционеров перед назначением серьезного наказания брали под надзор полиции. А я, видимо, нахожусь под надзором IKEA», — язвил в суде Пономарев.

https://www.youtube.com/watch?v=Ju2_XFpEg4o

Следствие считает бизнесмена и его адвоката Максима Загорского причастными к экзотическому для России преступлению: якобы предприниматель с защитником организовали «контролируемые» уголовные дела с подставными участниками в мировых судебных участках подмосковного Раменского. Обвиняемые хотели использовать полученные решения в других судах и госорганах, чтобы уйти от ответственности, используя принцип преюдиции. 

Люберецкий городской суд за полгода рассмотрел по существу обвинение фигурантов в заведомо ложном доносе (части 3 статьи 306 УК РФ) — это первое из трех уголовных дел бизнесмена, дошедших до суда. Прокуроры запросили почти максимальное наказание для предпринимателя и его защитника: по 8,5 лет колонии общего режима.

Cерый кардинал

Ни сама IKEA, ни ее российская «дочка» формальными участниками процесса не являются, однако консультанты и бывший топ-менеджер концерна дали в суде свидетельские показания, а обвинение и защита на протяжении всего процесса спорили о роли мебельной компании в этом уголовном деле. 

Пономарев считает себя гоголевским «маленьким человеком», пострадавшим от действий огромной транснациональной корпорации, подчеркивая это в своих выступлениях и нося ироническую футболку с желто-синим логотипом.

«Лого» IKEA мелькает весь процесс: адвокат Константин Шалтыков, защищающий Загорского, показательно пользовался хрустящими пакетами шведской компании, а прокуроры в один из дней для исследования материалов уголовного дела открывали коробку IKEA с документами.

Бизнесмен считает, что его «закошмарили», чтобы не выплачивать многомиллиардную неустойку (по словам юристов, в 2016 году она составляла 6,2 миллиарда долларов) и выгадать время для перевода российских активов IKEA на другое юридическое лицо.

Тем любопытнее показания свидетелей, связанных с шведской компанией. «Мы не всегда желаем зла Пономареву. Если есть основания для оправдания, пусть он будет оправдан», — говорил с судебной трибуны юридический консультант IKEA, партнер компании «Монастырский, Зюба, Степанов и партнеры» Семен Шевченко.

Давая показания в суде, юрист подчеркивал, что IKEA после арбитражных баталий с Пономаревым ожидала от бизнесмена «хода конем» и постоянно искала его фамилию в судебных базах, чтобы сыграть на опережение. Шевченко опасался, что спорные процессы в мировых судах затронут интересы шведской компании. 

Свидетель уверял суд, что претензии к бизнесмену в первую очередь должны предъявлять фискальные органы и само государство, а IKEA всего лишь хотела воспрепятствовать якобы «грязной» игре Пономарева. Также юрист подчеркивал непричастность корпорации к возбуждению многочисленных уголовных дел в отношении предпринимателя.

“Fair-play” 

В показаниях, данных на предварительном следствии, Шевченко говорил, что Пономарев специально подстроил спорные процессы таким образом, чтобы мировая судья представила в мотивировочной части решений обстоятельства отношений IKEA и бизнесмена в выгодном для Пономарева свете. 

Сам бизнесмен утверждает, что юристы IKEA сами не гнушаются «грязных приемов» в их десятилетнем судебном противостоянии. Пономарев жалуется, что по указке шведской компании его почту взламывала хакерская группировка «Шалтай-болтай», лидер и члены которой были осуждены в 2017 году.

Пономарев напоминал суду, что в ходе обысков по его уголовному делу следователи перевернули вверх дном адвокатские кабинеты сотрудничающих с бизнесменом защитников.

Тогда следствием было изъято множество документов, которые сторона предпринимателя хотела использовать в арбитраже.

Решение о законности этих обысков в силу до сих пор не вступило, поскольку оно трижды отменялось президиумом Мосгорсуда и отправлялось на новое рассмотрение.

Также, в ходе процесса бизнесмен несколько раз описывал возможности IKEA в России и заявлял, что лишь отбивался от атак в СМИ.

«Были сотни лживых публикаций, СМИ цитировали сами себя, и было невозможно дойти до источника информации. IKEA — один из самых крупных рекламных заказчиков, поэтому их позицию охотно разносили сотни изданий», — объяснял мотив обращения в мировые суды со спорными заявлениями бизнесмен. 

Он отмечал, что не проверил личность наемных специалистов, нарвавшись на ранее судимого мошенника и его команду «лжесвидетелей», давших в итоге обличительные показания на бизнесмена и подставивших его.

Да будет свет 

IKEA открыла свои двери для российских покупателей в марте 2000 года.

Несколько источников, знакомых с первыми шагами мебельного концерна в России, рассказали РАПСИ, что шведское руководство смущал коррупционный фактор в России 90-х, и они наотрез отказывались закладывать деньги на GR-сопровождение и взятки, запрещенные корпоративными принципами. А открыв первый магазин в РФ, у компании тут же начались проблемы — чиновники мешали IKEA порой весьма изощренными способами.

https://www.youtube.com/watch?v=b9eBmaLR2VM

Первый генеральный директор IKEA Russia Леннарт Дальгрен в своей книге «Вопреки абсурду: как я покорял Россию, а она меня» писал, что для открытия одного торгового центра требовались сотни разрешений, а подведение электричества и газа стопорилось еще на этапе обсуждения стоимости.

Открытие первых магазинов в Петербурге неоднократно откладывалось, писал Дальгрен. А полноценный договор с энергетиками «ИКЕА Мос» подписала только спустя год после фактического открытия торговых центров. 

Шведские бизнесмены выкручивались с помощью дизельных генераторов — передвижных dropbox’ов, которые используются для энергообеспечения строительства крупных объектов. Эти генераторы и были арендованы у Пономарева, который сделал ставку на работу с IKEA. 

Генераторы раздора 

Тем интереснее, что в качестве свидетеля защиты по делу о заведомо ложном доносе выступил бывший топ-менеджер IKEA Юаким Виртанен, работавший с 2007 года и до конца 2010 года руководителем проектов мебельной корпорации в Санкт-Петербурге.

Свидетель подтвердил, что в силу своих должностных полномочий он имел право взаимодействовать с предприятиями Пономарева для аренды дизельных генераторов. 

Виртанен рассказал суду, с чего началось непонимание Пономарева и IKEA. «В конце 2009 года юрист Шевченко приехал и заявил, что мы не можем отдать оборудование Пономареву. Он говорил, что у нас есть другие планы, чтобы расторгнуть договор и ничего не платить. Главными персонами в этом споре были юристы Руслан Зосимов и Семен Шевченко», — заявил экс-менеджер корпорации.

Свидетель рассказал суду, что Шевченко давил на корпоративные принципы и надоумил его клеветать на Пономарева, пообещав экс-менеджеру «индульгенцию» в будущем. В какой-то момент юристы даже планировали спалить арендованные генераторы, отмечал Виртанен, но почему-то передумали, избрав тактику фальсификаций в судах.

Второй куратор

Пономарев неоднократно обращал внимание на несправедливость судебной системы к компании IKEA. Его очень впечатлил кейс адвоката Сергея Ковбасюка, задержанного в 2017 году по подозрению в даче взятки в размере 600 тысяч долларов.

Бизнесмен заявлял, что бюро Ковбасюка «Адвокаты и бизнес» было тесно связано с IKEA, а сам адвокат возбуждал уголовные дела в интересах мебельной компании, используя свои связи в ФСБ. 

Пономарев обращал внимание, что суд первой инстанции избрал в отношении «пойманного с поличным» адвоката всего лишь домашний арест, а апелляция подтвердила обоснованность этого решения. Эту информацию также подтвердили РАПСИ в пресс-службе Мосгорсуда.

«Его отпустили под домашний арест, а он тут же сбежал! Конечно, у него же загранпаспорта были и иностранное гражданство. А я уже 2 года сижу за решеткой по фиктивному обвинению IKEA», — резюмировал бизнесмен. 

Защита обвиняемых считает, что с помощью возбуждения уголовных дел в отношении бизнесмена привлеченные юристы водят за нос иностранный менеджмент корпорации и пытаются выгадать время для перевода активов российской «дочки» на другое юридическое лицо.

Источник: http://rapsinews.ru/publications/20190605/300087731.html

Об административном надзоре за лицами, освобожденными из мест лишения свободы

Во время надзора нахожусь под следствием

Федеральный закон от 6 апреля 2011 г. № 64-ФЗ “Об административном надзоре за лицами, освобожденными из мест лишения свободы” (вступил в законную силу с 1 июля 2011 г.) предусматривает введение административного надзора за освободившимися из мест лишения свободы.

его цель – предупреждение совершения преступлений и других правонарушений лицами, в отношении которых устанавливается  надзор, а также для оказания на них индивидуального профилактического воздействия.

Административный надзор устанавливается за осужденными за тяжкие и особо тяжкие преступления, умышленные преступления против несовершеннолетних либо за теми, у кого был рецидив. Ограничения вводятся, только если данные лица злостно нарушали порядок отбывания наказания либо в течение года после освобождения дважды и более нарушали общественный порядок.

Кроме того, предусмотрено обязательное введение административного надзора за всеми, кто имеет судимость за преступления против половой неприкосновенности и половой свободы несовершеннолетнего, а также при опасном или особо опасном рецидиве преступлений.

https://www.youtube.com/watch?v=p2zTbuz47dM

Независимо от иных оснований устанавливается административный надзор в отношении лица, которое в возрасте старше 18 лет совершило преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего младше 14 лет и страдает педофилией. За ним должны следить в течение принудительного лечения, но не менее срока, необходимого для погашения судимости.

Согласно закону поднадзорному могут запретить находиться в определенных местах, посещать массовые мероприятия, покидать жилье в определенное время суток, выезжать за установленную территорию. Он обязан периодически (1-4 раза в месяц) являться в орган внутренних дел (ОВД) для регистрации. Последний следит за соблюдением поднадзорным установленных ограничений.

Надзор вводится по решению суда на основании заявления исправительного учреждения или ОВД на 1-3 года (но не свыше срока для погашения судимости), а в отношении совершивших преступления против несовершеннолетних и при опасном (особо опасном) рецидиве – на период погашения судимости. Этот срок могут продлить, если поднадзорный систематически нарушает общественный порядок. А могут и сократить при добросовестном поведении.

Закон также определяет права и обязанности поднадзорных, полномочия органов внутренних дел, порядок установления и прекращения надзора.     

Административный надзор прекращается в связи с истечением срока, снятием судимости с поднадзорного лица, осуждением лица к лишению свободы за новое преступление, смерти поднадзорного лица либо вступлении в законную силу решения суда об объявлении поднадзорного лица умершим.

Досрочное прекращение административного надзора возможно по истечении не менее половины установленного судом срока надзора при условии, что поднадзорное лицо добросовестно соблюдает административные ограничения, выполняет возложенные на него обязанности и положительно характеризуется по месту работы и (или) жительства.

Суд вправе отказать в досрочном прекращении административного надзора. Повторное заявление в таком случае может быть подано не ранее чем по истечении шести месяцев со дня вынесения решения.

В отношении лица, которое отбывало наказание за преступление против половой неприкосновенности и половой свободы несовершеннолетнего, административный надзор не может быть прекращен досрочно.

При прекращении административного надзора не исключается установление судом административного надзора повторно в течение срока погашения судимости.

За нарушения лицом, в отношении которого установлен административный надзор, ограничений и запретов предусмотрена уголовная и административная ответственность.

Статьей 314.1 Уголовного кодекса Российской Федерации предусмотрена ответственность за уклонение от административного надзора.

Санкцией этой статьи предусмотрено  наказание в виде обязательных работ на срок от ста восьмидесяти до двухсот сорока часов, либо исправительных работ на срок до двух лет, либо лишения свободы на срок до одного года за неприбытие без уважительных причин лица, в отношении которого установлен административный надзор при освобождении из мест лишения свободы, к избранному им месту жительства или пребывания в определенный администрацией исправительного учреждения срок, а равно самовольное оставление данным лицом места жительства или пребывания, совершенные в целях уклонения от административного надзора.

Статья 19.24 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях:

По части первой новой редакции этой статьи несоблюдение лицом, в отношении которого установлен административный надзор, административных ограничения или ограничений, установленных ему судом в соответствии с федеральным законом, если эти действия (бездействие) не содержат уголовно наказуемого деяния, влечет наложение административного штрафа в размере от одной тысячи до одной тысячи пятисот рублей либо административный арест на срок до пятнадцати суток.

Частью второй этой статьи установлено наказание в виде предупреждения или наложения административного штрафа в размере от пятисот до одной тысячи рублей за невыполнение лицом, в отношении которого установлен административный надзор, обязанностей, предусмотренных федеральным законом, если эти действия (бездействие) не содержат уголовно наказуемого деяния.

Источник: https://38.xn--b1aew.xn--p1ai/document/2600347

Как сидеть под домашним арестом? — Meduza

Во время надзора нахожусь под следствием
Перейти к материалам

Не совсем. Это один из видов меры пресечения — то есть меры, которая применяется к людям, ожидающим суда по своему делу. После того, как человека в чем-то обвиняют, суд сперва решает, что делать с подозреваемым, пока работает следствие. Домашний арест в России появился недавно — в конце 2009 года (применяется с 2010-го).

Под домашним арестом часто оказываются фигуранты резонансных дел: режиссер Кирилл Серебренников, оппозиционный политик Алексей Навальный, директор Библиотеки украинской литературы Наталья Шарина, видеоблогер Руслан Соколовский и многие другие.

По другим делам — с похожими обвинениями, но не столь резонансными — людей чаще отправляют в СИЗО. Иногда следствие предлагает арестантам перевод из изолятора под домашний арест в обмен на признательные показания и сотрудничество со следствием.

 

Могут и отправить — и, учитывая более жесткие альтернативы, это скорее хорошая новость. Судья может назначить домашний арест вместо содержания в СИЗО, если есть смягчающие обстоятельства: например, маленький ребенок, какое-то серьезное заболевание, отсутствие судимостей. При этом у вас должна быть квартира или дом — место, где вы будете отбывать арест.

И все-таки домашний арест достаточно редкая мера пресечения. За 2018 год суды назначали ее 6329 раз. Для сравнения — за тот же период в СИЗО отправили 102 165 человек.

Нет, все немного сложнее. Закон позволяет суду создать разные условия домашнего ареста. Чаще всего его делают максимально жестким: запрещают выходить, общаться с определенными людьми, отправлять и получать письма, пользоваться телефоном и интернетом. Например, Голунову запрещено пользоваться средствами связи и общаться с другими фигурантами его дела.

Такова традиция российских судов — следователям и судьям проще переписать все ограничения из УПК, не особенно вникая в специфику. Но теоретически вы можете ходатайствовать о более мягких условиях — например, попросить суд разрешить вам ходить на работу или на прогулки. Если вы тяжело заболеете, вам могут разрешить временно отбывать домашний арест в больнице.

 

Можно и в съемной — главное, чтобы у вас были законные основания там жить. Но эти основания надо подкреплять документами: например, регистрацией или договором найма жилого помещения.

Чаще всего под домашний арест человека отправляют туда, где он обычно живет, но бывают и исключения — скажем, блогер Руслан Соколовский, которого обвиняли в ловле покемонов в храме, жил в квартире своего адвоката. 

Нет. Но вам наденут на ногу специальный браслет, который позволит следить, не нарушаете ли вы условий ареста. В квартире установят точку приема сигнала, и если он прервется, инспектор ФСИН приедет или позвонит выяснить, что случилось. Сломанный браслет не сможет передавать сигнал.

Кроме того, у вас могут установить прослушку и камеры наблюдения, но об этом вас обязательно должны предупредить заранее. В спальнях, ванной и туалете камеры не ставят. Если вас заподозрят в нарушении условий домашнего ареста, суд может изменить меру пресечения на более жесткую — СИЗО.

Обычно — про других фигурантов уголовного дела. Но бывает, что запрещают общаться со всеми, кроме родственников, которые живут вместе с вами, и адвоката. Право на звонок в экстренные службы, следователю и инспектору ФСИН есть у всех отбывающих домашний арест — вне зависимости от ограничений. 

Нет, на родственников никакие ограничения не распространяются. Так что они могут от вашего имени позвонить по телефону, написать письмо или даже пост в фейсбуке.

Например, во время ареста Алексея Навального его страницы в социальных сетях вели сотрудники Фонда борьбы с коррупцией и его жена. Но тут есть опасность: следователь и суд могут счесть, что это нарушение условий ареста и отправить вас в изолятор.

Так что лучше, если человек, который ведет за вас переписку и соцсети всякий раз указывает, что текст писал именно он.

Сказать можно, но нарушать условия ареста опасно. В любой момент к вам могут прийти с обыском, забрать все компьютеры, проанализировать переписку и историю посещения сайтов и попытаться обвинить вас в нарушении условий домашнего ареста. Лучше не рисковать. О том, как защитить свою переписку и информацию на устройствах, читайте в памятке «Информационная самооборона».

Тут многое зависит от ваших отношений с работодателем. Но нужно помнить, закон не позволяет вас уволить, потому что считается, что домашний арест — уважительная причина, чтобы не ходить на работу. Возможно, вам удастся как-то организовать работу дома, но для многих профессий отсутствие телефона и интернета исключает такую возможность.

Это важный вопрос — с деньгами могут возникнуть трудности. Если у вас нет накоплений, возможно, вам помогут друзья или родственники. Если такой возможности нет, и вам совсем не на что жить, надо обратиться к следователю или в суд и просить изменить условия домашнего ареста или меру пресечения на более мягкую — разрешить вам зарабатывать на жизнь. 

Обычно это делают родственники арестованного. Потому что сам арестованный, как правило, для каждого похода в магазин должен получать разрешение судьи или следователя.

Все зависит от обстоятельств уголовного дела и характера обвинений. По закону, максимальный срок домашнего ареста — два месяца, но его могут и продлевать по ходатайству следователя. Всякий раз это решает суд, и вы со своим защитником на заседании можете пытаться убедить судью, что в вашей ситуации домашний арест — слишком строгая мера пресечения.

https://www.youtube.com/watch?v=tYazBcRbMqY

Если вас обвиняют в совершении нетяжкого преступления, то предельный срок домашнего ареста в период следствия — не более полугода. Для тяжких и особо тяжких преступлений предусмотрены длительные сроки содержания под домашним арестом (полтора года, а в отдельных случаях и больше).

На этот вопрос мы попросили ответить муниципального депутата Константина Янкаускаса, который провел под домашним арестом год:

«Электронный браслет практически не мешает, если не считать того, что с ним нельзя мыться, и из-за этого я год не мог принять душ. Шутка. На самом деле, это водонепроницаемая, легкая и незаметная конструкция, к которой быстро привыкаешь, но лучше этого не делать».

Янкаускас: «Чтобы не сойти с ума в четырех стенах, начинаешь по-максимуму занимать свое время. Я делал все домашние дела: готовил, убирал, стирал. Научился неплохо готовить зразы с грибами, печь коврижку, шарлотку. Пересмотрел почти все стоящие сериалы. Занимался на тренажерах.

После того, как разрешили прогулки, обязательно гулял час в день, изучал район. Ну и конечно, если судом не запрещено общение с другими людьми, то это очень помогает. Меня очень поддерживали друзья, коллеги, соратники, журналисты, которые почти каждый день приходили в гости.

Когда суд резко ограничивает общение, наверное, действительно можно сойти с ума».

Иван Павлов, адвокат, руководитель Команды 29

Источник: https://meduza.io/cards/kak-sidet-pod-domashnim-arestom

Практика применения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации часть 1

Во время надзора нахожусь под следствием

ЧАСТЬ 1

ПРАКТИЧЕСКОЕ ПОСОБИЕ

АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ,

РЕКОМЕНДАЦИИ СУДЕЙ ВЕРХОВНОГО СУДА РФ ПО ПРИМЕНЕНИЮ

УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

НА ОСНОВЕ НОВЕЙШЕЙ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ

1. МЕРЫ ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ПРИНУЖДЕНИЯ

1.1. Избрание меры пресечения. Общие вопросы

Должен ли суд, избирая меру пресечения, учитывать мнение прокурора относительно судебной перспективы дела?

По общему правилу определение судебной перспективы дела — компетенция прокурора. Проблема, от решения которой уклоняется законодатель, — формирование позиции стороны обвинения при проведении конкретных процессуальных действий.

Если с ходатайством о заключении подозреваемого под стражу в суд идет дознаватель, то она автоматически совпадает с позицией выступающего в суде прокурора, несущего ответственность за судебную перспективу дела в целом. Если такое же ходатайство подается следователем, то его позиция с точкой зрения прокурора может и не совпадать.

Парадоксально, но факт: если прокурор отказался от обвинения в суде (даже на этапе подготовки дела к судебному заседанию), то такой отказ для суда обязателен.

Если прокурор не видит оснований для заключения обвиняемого под стражу, более того, из месяца в месяц, а то и из года в год последовательно утверждает, что последний подлежит освобождению из-под стражи, ибо само уголовное дело возбуждено в отношении него незаконно, законодатель снисходительно позволяет суду подобные рассуждения прокурора игнорировать.

Обязаны ли судьи, разрешая вопрос об избрании

меры пресечения, одновременно с этим разрешать

и противоречия, возникшие между органами

предварительного расследования и прокурорами?

Пример. По версии органов предварительного расследования, К. обвинялся в том, что мошенническим путем пытался приобрести право на чужое имущество стоимостью более 400 млн. руб., принадлежащее в том числе и федеральному государственному унитарному предприятию (ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК). К. был заключен под стражу.

18 июня 2013 г. органами предварительного следствия было возбуждено ходатайство о продлении срока содержания К. под стражей до 6 месяцев. В судебном заседании прокурор просил в удовлетворении ходатайства о продлении срока содержания под стражей отказать, мотивируя это тем, что К.

уже не может повлиять на результаты расследования. Постановлением от 26 июня 2013 г. Дзержинский районный суд г. Перми продлил срок содержания обвиняемого К. под стражей до 6 месяцев 7 дней. Прокурор в апелляционном представлении просил меру пресечения в отношении К.

изменить на подписку о невыезде, мотивируя это тем, что: 1) действиями обвиняемого ущерб не нанесен; 2) доказательств того, что К. препятствует следствию, нет. Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Пермского краевого суда от 3 июля 2013 г. в удовлетворении представления отказано.

При этом суд констатировал тот факт, что преступление К.

совершено вне сферы предпринимательской деятельности, упомянув при этом, что «суд не вправе входить в обсуждение вопроса о виновности лица в инкриминируемом ему преступлении и о юридической оценке его действий» (Апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Пермского краевого суда от 03.07.2013 N 22-5245. Архив Пермского краевого суда, 2013).

22 августа 2013 г. Дзержинский районный суд г. Перми, несмотря на то что прокурор поддержал ходатайство стороны защиты об освобождении К., вновь продлил срок содержания последнего под стражей (Постановление от 22 августа 2013 г. Архив Дзержинского районного суда г. Перми, 2013). 26 августа 2013 г.

помощник прокурора Дзержинского района г. Перми в очередной раз внес в суд апелляционной инстанции представление, в котором привел подробный анализ материалов уголовного дела в отношении К. и сделал вывод о том, что действиями обвиняемого вред не только не причинен, но и не мог быть причинен.

Более того, отсутствие данных о размере ущерба свидетельствует об отсутствии в действиях К. состава преступления (представление помощника прокурора Дзержинского района г. Перми от 26.08.2013 N 2814/2012. Архив прокуратуры Дзержинского района, 2013). Апелляционным постановлением от 30 августа 2013 г.

Пермский краевой суд изменил меру пресечения К. на домашний арест. При этом суд апелляционной инстанции, нисколько не усомнившись в правильности квалификации содеянного обвиняемым, не входя в обсуждение вопроса об ущербе, отвергнув возможность применения к нему положений ч. 1.1 ст.

108 УПК, выявил нарушения уголовно-процессуального закона, указав, что суд первой инстанции надлежащим образом не оценил данных о личности К.

Поместив обвиняемого под домашний арест, суд второй инстанции уклонился от обсуждения вопросов, связанных с питанием и медицинским обслуживанием К. (Апелляционное постановление Пермского краевого суда от 30.08.2013 N 22-6946. Архив Пермского краевого суда, 2013). Для решения данных проблем К. был вынужден обращаться к следователю за разрешением:

— покидать квартиру для покупки продуктов;

— участвовать в судебных заседаниях по обжалованию решений и действий (бездействия) следователя;

— вызывать скорую помощь и аварийные службы;

— посещать стоматолога, сдавать и получать анализы.

26 сентября 2013 г. Дзержинский районный суд г. Перми, отказав следователю в удовлетворении ходатайства о продлении К. срока домашнего ареста, изменил в отношении него меру пресечения на залог.

Приведенный пример показателен во многих отношениях.

Во-первых, суд избрал в отношении К. меру пресечения — заключение под стражу, несмотря на возражения прокурора. Причина — в излишнем доверии суда органам предварительного расследования.

Во-вторых, удивляет тот факт, что государство в уголовном процессе одно, а представляют его два участника процесса, которым законодатель позволяет иметь различные точки зрения по всем вопросам. Так, по делу К. прокурор последовательно просит обвиняемого освободить, ибо нет ни ущерба, ни препятствий для расследования.

В-третьих, прислушайся суд сразу к доводам прокурора и защиты, проблемы меры пресечения, вылившейся в многочисленные, как показало время, совершенно никому не нужные, дорого обходящиеся государству тяжбы, удалось бы избежать.

В-четвертых, помещая лицо под домашний арест, суд должен четко представлять, где обвиняемый будет жить, чем питаться, кто его будет лечить, где и с кем он может совершать прогулки.

Возложив на мать, сестру, мужа сестры обязанность по снабжению К. продуктами, следователь забыл, что права возлагать на кого-либо из них какие-либо обязательства у него нет.

Не является разумным запрет на телефонные переговоры с матерью, сестрой и мужем сестры, ибо им разрешено круглосуточное посещение обвиняемого.

Итог: следователь ограничил право обвиняемого заказать по телефону покупку лекарств.

Не основан на законе и ответ следователя о том, что выдача разрешения на прогулку — исключительная прерогатива суда. Судебный контроль за правами и свободами обвиняемого — явление разовое. Следователь данный вид контроля осуществляет непрерывно.

Сказанное означает, что решение всех частных вопросов — его компетенция. Поскольку у обвиняемого, которого содержат под стражей, есть право на прогулку, то нет оснований и на изъятие этого же права у обвиняемого, помещенного под домашний арест.

Имеют ли место случаи, когда люди содержатся под стражей,

а, по мнению прокуратуры, уголовного дела нет?

Пример 1. Постановлением Московского городского суда от 6 февраля 2013 г. уголовное дело в отношении Д., Г., Н. и др. в порядке ст.

237 УПК было возвращено прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом (Архив Московского городского суда, 2013).

Основание — отсутствие необходимых реквизитов в постановлении о привлечении лиц в качестве обвиняемых: не указаны точное время, место и способ их действий.

Источник: https://pravo163.ru/praktika-primeneniya-ugolovno-processualnogo-kodeksa-rossijskoj-federacii-chast-1/

Юридический спектр
Добавить комментарий