После наводнения мне не выдали жилье или компенсацию, можно ли сейчас заявить о своих права?

Жители посёлка Октябрьский в Приангарье, пострадавшие от наводнения в июле 2019 года, говорят, что чиновники до сих пор отказывают им в выдаче жилищных сертификатов, а некоторым – даже в выплатах разовых компенсаций. В итоге люди вынуждены до сих пор ночевать в сырых и поврежденных наводнением домах под постоянной угрозой обрушения.

Дом Ольги Буренковой из посёлка Октябрьский Иркутской области после наводнения

– У меня вода под окнами стояла два дня, а мне сделали экспертизу, будто мой дом пострадал от естественного износа! Приходят и заявляют: “Ах, у вас 30–40 сантиметров в воде было, так надо-то полметра чтоб вода стояла!” То есть в лучшем случае светит ремонт, и не факт, что капитальный, – говорит жительница посёлка Октябрьский Ольга Буренкова. – Я спрашиваю главу посёлка: “Вы гарантируете, что если ремонт сейчас сделают, дом не поведёт к весне?” Молчит, улыбается. А как его не поведёт, если грунтовые воды высоко – чуть дождь, опять поднимаются, подполье до сих пор затоплено, зимой это всё промерзнет и фундамент разорвёт окончательно. Мы уже день от дня наблюдаем в домах новые разрушения. А новой экспертизы как не было, так и нет! Глава кивает на компанию-подрядчика, а те утверждают, что передали в администрацию документ на следующий же день. И кто врёт?

Дом Ольги Буренковой из посёлка Октябрьский Иркутской области после наводнения

С подобной проблемой столкнулась, говорит Ольга, почти половина жителей Октябрьский.

Многие в поселке получили экспертные заключения о том, что их покосившиеся и покрывшиеся трещинами дома, вспученные от воды полы и обрушившиеся подполья – итог “естественного износа”.

Треть жителей до сих пор не получила даже разовые компенсации по 10 тысяч рублей, так как, по словам местных чиновников, “вода не зашла в их дома” или простояла в них недостаточно долго либо “недостаточно высоко”.

– Живу здесь с 2004 года, но меня не признали пострадавшим, так как не прописан.

Прокуратура работать не хочет – сказали: “Обращайтесь сами в суд!” Я и свидетелей предоставил, и письменную справку с места жительства, и объяснение написали и хозяина дома, где снимаю, и сам. Безрезультатно. Беспредел! В итоге мне даже гуманитарную помощь не выдавали.

Россия помогает загранице этой гуманитаркой, прописку не спрашивает. А тут свои жители, и как будто мы ещё у них выпрашиваем помощь, – возмущается Николай Перчуляк.

“На моих руках крови ваших детей не будет”

До наводнения в поселке проживало около трех тысяч человек.

Одна из улиц в посёлке Октябрьский Иркутской области после наводнения

Дом Анны Шкуратовой три дня омывало водой, в итоге он выстоял, но даже сейчас, в конце сентября, остался настолько сырым, что мать с двумя детьми никак не может его протопить.

– Сухим он, видимо, уже в этом сезоне не будет. Блохи заедают, все стены плесенью покрылись и грибком. Дочь и сын утром и вечером, перед школой и после, кидают по три кадки дров в печь, но всё равно полы ледяные – по ним они и ходят, когда собираются в школу в надежде отогреться на уроках.

Но только в школе нашей не сильно теплее: неслучайно сотрудник МЧС, принимавший её после ремонта, отказался подписать ввод в эксплуатацию. Сказал: на моих руках крови ваших детей не будет. А на чьих руках она будет? Школу-то открыли. Директор призналась, что ей сверху звонили, из Минобразования, приказали открывать.

Она тоже боится, увольняться собралась, – говорит Анна.

– Вот мы, с одной стороны, вынуждены отправлять своих детей на уроки, пока сами на работе, и бояться, что школа рухнет со дня на день. А с другой стороны – дома та же опасность. Как спать, когда на тебя в любой момент может крыша или стена обвалиться? Я не раз сообщала главе посёлка об угрозе обрушения моего дома.

Знаете, что он мне сказал? “У нас дежурят МЧС, если что – спасут!” Во-первых, это надо успеть сделать – не хотелось бы, чтобы меня с тремя несовершеннолетними детьми вытаскивали из-под завалов.

А во-вторых, если даже стена будет обваливаться не разом, а постепенно, что спасатели могут сделать – стоять держать её? В итоге дом всё равно рухнет, и где мы будем ночевать с детьми? На улице? – говорит жительница поселка Полина Гурская.

Но самая большая проблема для людей сейчас – получить экспертное заключение о состоянии дома.

– Подполье у нас рухнуло, но экспертизы никакой нет. То есть я прихожу в администрацию, говорю, что дом сырой, то рухнуло, это треснуло – глава мне на словах обещает: “Всё сделаем, попозже. Когда точно? Не знаем”. И выпроваживает. Однажды – просто вытолкал из кабинета.

Когда Мутко к нам приезжал – единственный чиновник, кто выслушал внимательно, а не так, будто мы попрошайничаем, – он воскликнул: “Почему у вас все договорённости устные? Пишите заявление срочно, оформляйте бумаги!” А как это всё оформишь, если мы не знаем, с какой стороны подступиться? Если не знаем толком своих прав? Местная администрация ничего не объясняет, старается договориться на словах. Открыто конфликтовать? Мне глава посёлка уже прямо сказал: “Пойдёшь в суд – ты сюда больше не придёшь!” Что это, если не угроза? Вон соседи пишут заявления, их теряют, потом некоторые всё же доходят до суда, но это большие расходы, для нас неподъемные. Заявление в суд подготовить – юристы в райцентре берут за каждое от 3 до 5 тысяч рублей. А туда ещё доберись – пятнадцать километров в одну сторону, – говорит Анна Шкуратова.

Полине Гурской за два месяца перерыва между сильными осадками удалось немного подсушить дом, но потом пошли дожди, грунтовые воды поднялись и с первыми заморозками фундамент лопнул.

Дом Анны Шкуратовой из посёлка Октябрьский после наводнения

– Повторно комиссия приходила. Но, во-первых, это был поверхностный осмотр: ни геодезистов, никого из экспертов, из спецприборов – фотоаппарат-мыльница. Во-вторых, прошло уже несколько недель – заключение не отдают.

На волне подозрений мы прошерстили данные по фирме, которую наняли делать экспертизу, и выяснили, что лицензии на геодезические работы, которая требуется для проведения таких экспертиз, у компании нет.

Смешно сказать, в своём заключении ущерб моему дому они оценили в 80 тысяч рублей! На эти деньги даже пол не перестелешь”, – уверена Полина Гурская.

Глава посёлка Игорь Байков говорит, что местная администрация на решения экспертов повлиять никак не может:

– Ну, не может же врач учить детей, а учитель – лечить?! Почему вы спрашиваете за работу компании, изготавливающей экспертные заключения, с поселковых чиновников? – говорит Байков.

– Все несогласные с заключениями экспертов или сроками исполнения документов должны обращаться в суд! Мы ничем помочь не можем! Это не наша зона ответственности.

Помочь с юридическим сопровождением суда? Так мы это бесплатно сделаем! Любой мог и может к нам обратиться за помощью юриста, – говорит Игорь Байков.

Однако у переживших наводнение жителей поселка чаще всего нет сил и времени ходить по судам.

– Равнодушие к нам полное. У меня за стеной живёт старушка, еле ходит. Дом сырой, печь после наводнения нерабочая, так она от безысходности, от сырости и холода затопила её и чуть не погорела – весь дым пошёл в дом.

Случайно я дома оказалась днём, заметила, вытащила её. Пошла в администрацию разбираться – знаете, что мне там сказали? “Что вы лезете в чужую семью?” – и выпроводили.

Обманывают самых слабых – стариков неграмотных, кто даже не понимает, как подступиться к этим компенсациям, – говорит Гурская.

– Мы стучимся в закрытые двери! У моих родителей и бабушки оба дома затопило, вода несколько дней стояла.

Так комиссия пришла в дом к бабушке, лежачему инвалиду, осмотрели заплесневелые стены, вскрытые полы, другие повреждения в доме, слова не дали маме сказать – ушли, сказав, что все это не проблема: дом можно высушить, а плесень вывести.

Потом получаем заключение – у вас естественный износ дома! И это без реального обследования – только визуальный осмотр! В прокуратуру уже писали – ответа пока не было, – рассказывает Татьяна Филь.

В доме родителей Татьяны Филь в посёлке Октябрьский Иркутской области после наводнения

Подобные заключения с резюме о “естественном износе” получило подавляющее большинство пострадавших от наводнения. Некоторым обитателям поселка, у которых нашлись деньги на юристов и поездки в райцентр, прокуратура через суд подтвердила необоснованность выводов “экспертов”.

– Пришлось отстоять бешеную очередь в прокуратуру. Несколько раз ездили. Они как посмотрели на фотографии моего дома – что стены трещинами пошли, кафель на печке треснул, полы дыбом стоят, так и ужаснулись: “Как вам могли ремонт поставить? Дом аварийный, явно под снос!” Но для суда требуется экспертиза, это опять деньги. И времени нет, у нас уже снег выпал, – говорит Гурская.

В итоге на этой неделе после очередного безрезультатного обращения к чиновникам за обещанной помощью самые активные жители поселка решили “скинуться” и совместными усилиями оплатить и юридические консультации, и экспертизу другой компании.

Улица в посёлке Октябрьский после наводнения

– Нам надоело воевать с администрацией, самостоятельно заказали за свои деньги независимую экспертизу. 19 тысяч потратили на каждый (!) из 12 домов. Сейчас ждём акты и идём в суд, – говорит Анна Буренкова.

Теперь, по словам жителей поселка, “осталось дожить до суда”.

– Только вот как дожить-то? – говорит Татьяна Филь. – У нас же еще и вода в колодцах теперь непригодна для питья. А водовозка не пойми как ходит. Часто по будням среди дня, когда многие на работе.

Я, например, две недели уже её не видела, а свою воду пить опасно. Приезжала комиссия – взяли пробы, результаты нам, как водится, не сказали. Но в целом по району было распоряжение – пить местную воду нельзя.

Вот так и живем тут, выживаем, точнее.

Источник: https://www.sibreal.org/a/30180587.html

Пострадавшие от наводнения в Тулуне жалуются на нерасторопность чиновников и рост цен на жилье. Новости. Первый канал

После наводнения мне не выдали жилье или компенсацию, можно ли сейчас заявить о своих права?

Сегодня в Тулуне Иркутской области начали сносить дома, которые не подлежат восстановлению после сильнейшего паводка в июне. Завтра у людей начнут принимать заявления на ремонт жилья. Оно, кстати, в Тулуне сильно подорожало.

По словам жителей, раньше однокомнатная квартира стоила 800 тысяч рублей, сейчас — миллион 200 тысяч. За полтора миллиона можно было купить отличный частный дом со всеми постройками. Теперь за него просят два с половиной миллиона.

Люди жалуются не только на это.

Чтобы получить документы на имущество, нужно простоять в душном зале огромную очередь. У людей нередко на это уходит по полдня. Но даже если вытерпишь, результат не гарантирован.

«Я четвертый раз прихожу, у меня нет акта: то потерян, то еще что-то», — говорит Анна Тарасова.

На улице еще несколько десятков людей. Они пришли сюда, прочитав объявление на сайте мэрии. Ждали, что на их вопросы ответят чиновники из министерства, которые в итоге не явились. На месте только один представитель администрации.

Из разговора с жителями Тулуна становится ясно, что многие до сих пор не получили даже денежную компенсацию. Нервы сдают.

«Компенсацию нам еще не выплатили. Прописана с декабря 2018-го дочь с внуками. Им тоже не положено, хотя в списках есть, им не выдали ни десять тысяч, ни по утере имущества. То в соцзащиту, в соцзащите — идите в мэрию, из мэрии отправляют — проверьте списки, со списков — идите в банк, в банке проверили — нет в списках», — рассказывает Валентина Пузынина.

И это несмотря на то, что президент просил решить финансовый вопрос без заминок.

«Из федерального бюджета деньги пришли, и пришли достаточно быстро. Но я с удивлением просто сегодня услышал, что не только за полностью утраченное жилье, не только утраченное наполовину жилье, но даже и по 10 тысяч рублей некоторые не получили.

Это что такое? Как это понимать? Значит, я прошу с этим срочно разобраться. Навести порядок здесь. Все решения, связанные с помощью пострадавшим от наводнения, должны исполняться максимально оперативно. Работа должна вестись на результат, а не для отчета и не для галочки.

Эти отчеты и галочки никому не нужны», — заявил Владимир Путин.

Мэр Тулуна Юрий Карих признает: решить вопросы быстро не получается, несмотря на то, что все службы работают без выходных.

«Если есть какие-то проблемные вопросы, у нас работают консультационные пункты, куда люди могут обратиться за разъяснениями. Действительно президент нам указал, что разъяснительная работа ведется не так, как хотелось бы, раз люди столько вопросов задают. Здесь возразить очень трудно, но мы стараемся донести до каждого человека информацию», — сказал мэр.

«Тысячи людей приехали, ничего не организовано, ни на один вопрос нам не ответили. Когда высокопоставленные люди здесь были — какое-то шевеление, движение, администрация сразу начинает активно действовать. Улетает вертолет — все замолкает, все встает на круги своя. Мы чувствуем, что мы раздражаем всех. Я не пойму, почему с нами не обходятся по-человечески», — говорит Лидия Баннова.

А ведь именно об уважении говорил Владимир Путин во время совещания по ликвидации последствий паводка, которое на днях он провел в Братске.

« цель любой власти, любого уровня власти — и муниципального, и регионального, и федерального — заключается в том, чтобы создать для людей достойные условия для жизни, особенно если люди попали в такую сложную ситуацию, как сейчас здесь в регионе, где мы находимся.

В этой связи на любом уровне власти нужно напрочь исключить всякое чванство и хамство. К сожалению, люди и с этим сталкиваются. Удивительно, но факт.

Я прошу руководителей всех уровней иметь это в виду и сделать все, чтобы ничего подобного люди не видели, а наоборот, чтобы к ним относились уважительно и с пониманием», — сказал президент.

Но сегодня люди говорят, что ситуация не изменилась в лучшую сторону.

«Разговаривать не хотят. Я сегодня им угрожал, что приду с матрасом ночевать. За квартиру съемную платить нечем, а они хи-хи», — говорит Николай Шкаленков.

«Мы здесь находимся с утра, нет никаких сдвигов! На сегодняшний день я не чувствую, чтобы вообще кто-то работал. Да, приехал Путин, выдали сколько-то сертификатов — и все на этом», — рассказывает Марина Сахаровская.

В Тулуне многофункциональный центр – одно из мест, где чаще всего собираются люди. Здесь восстанавливают документы и, самое главное, получают акты об утрате имущества.

Прямо на входе висят длинные списки, но многие свои адреса не находят, после чего начинается самая настоящая беготня по всем инстанциям. Так случилось и в семье Кузнецовых. Они уже подыскали дом и даже отдали задаток.

Но теперь все упирается в бумажку: акт до сих пор не готов.

«Не решается проблема с актами и с выдачей сертификата, ускорением выдачи сертификата. Потому что говорили, что если люди найдут жилье, то быстро будет это все делаться, оформляться.

Но мы пока не видим сдвигов, даже еще актов нет на многие дома. Главное — есть почему-то выборочно. Как обследовалось — непонятно.

Одна и та же улица смыта, на половину домов есть акты, а на половину актов нет», — рассказывает Сергей Кузнецов.

Семья Сафроновых одними из первых получили жилищный сертификат на два миллиона рублей. Но теперь не знают, что с ним делать.

«Когда начали выдавать сертификаты, продавцы стали цены завышать. Даже на миллион. То, что стоило когда-то полтора миллиона, стало стоить два с половиной. Очень хорошее жилье можно было приобрести и за полтора миллиона, за миллион триста, миллион семьсот – шикарное, абсолютно все есть в этом доме», — говорит Анна Сафронова.

До наступления холодов остается чуть больше месяца. В сентябре в этих краях уже может выпасть снег. И где будут жить люди, оставшиеся без крова над головой, – непонятно. Владимир Путин пообещал вернуться в Тулун в начале сентября и проверить работу чиновников.

Источник: https://www.1tv.ru/news/2019-07-24/369217-postradavshie_ot_navodneniya_v_tulune_zhaluyutsya_na_nerastoropnost_chinovnikov_i_rost_tsen_na_zhilie

Из-за лишних формальностей помощь после наводнения в Иркутской области получили не все пострадавшие. Новости. Первый канал

После наводнения мне не выдали жилье или компенсацию, можно ли сейчас заявить о своих права?

В центре внимания президента — ликвидация последствий еще одного ЧП. Не все пострадавшие из-за паводка в Иркутской области, получили помощь. Есть люди, которые пришли со своим горем, но столкнулись со стеной бюрократии.

Немедленно исправить ситуацию — поручение главы государства. Деньги на восстановление выделены, десятки тысяч человек получили компенсации, решается жилищный вопрос.

Совещание у президента началось с того, что Владимир Путин напомнил о своей поездке в Иркутскую область и обещании, которое он дал пострадавшим от наводнения.

«С людьми встречался, с вами мы работали. Сказал тогда о том, что постоянно буду держать эти вопросы под контролем. Хотелось бы сегодня услышать, как идет работа с людьми», — поинтересовался президент.

Название города Тулун с татарского переводится как мешок. И действительно, с высоты видно, что река Ия огибает городок, и он как будто в мешке. Этим летом река вышла из берегов и две трети города просто скрылись под водой.

В начале сентября Владимир Путин приехал в Тулун, и оказалось, что отношение местных чиновников к пострадавшим хуже наводнения. Выяснилось, что компенсации и сертификаты на покупку нового жилья люди выбивают с трудом. Президент получил почти две сотни жалоб.

И вот спустя еще месяц комиссия по ликвидации последствий наводнения подводит итоги работы: полторы тысячи семей въехали в новые дома, десятки тысяч получили компенсации. Но президент заметил, что остались и те, кто до сих пор без дома.

«На рассмотрении, как у меня здесь написано, 44 остается, и по 29 в положительном решении отказано. Я когда говорил о том, что нужно подходить не формально, вот что имел в виду. Конечно, возможны обращения от людей, которые, может быть, в рамках принятых решений и действующего закона и не имеют права на поддержку и помощь в связи с подтоплением.

Но они бы не обращались к нам, если бы у них было все, как в народе говорят, в шоколаде. Это значит, что у людей есть проблемы.

Если уж они до нас добрались с этими бумагами, с этими обращениями, я вас прошу подойти к этому не формально, а отработать это так, как это положено в таких структурах государственных, которые с душой относятся к людям», — распорядился Владимир Путин.

Вода поднималась так быстро, что многие не успевали спасти документы. Казалось бы, таким людям, нужно помогать в первую очередь, но они наоборот, оказались самыми бесправными.

«Мама собирала документы, не успела. Она умерла после второго наводнения. И нам с братом пришлось собирать документы, доказывать, что мы ее дети», — рассказывает Оксана Смирнова.

Оксана Смирнова до сих пор живет с сыном в общежитии и ждет ответа от местной администрации. У пенсионерки Анны Валентиновны похожая ситуация. Два месяца она собирала документы, чтобы доказать, что она это она.

«Мы судились, чтобы доказать между собой, что я их мать, они мои дети, а они между собой братья. Вот такой суд у нас был. Это до смешного, до абсурда доходит. Доказали мы. Теперь ждем», — рассказывает Анна Якимова.

Анна Валентиновна тоже живет во временном пункте размещения пострадавших и, вероятно, будет тут зимовать.

«Я здесь буду, а дети там зимовье себе сделали, в затопленном. Потому что идти нам некуда. Все под воду ушло у нас. И машины, и дом, и все. Половину снесло: ни квартиры, короче, ни дома у нас, ни помощи», — говорит Анна Якимова.

Зимовать в затопленных домах собираются десятки человек в Иркутской области. Город Нижнеудинск тоже сильно пострадал от наводнения. Дом Елены Устиновой до сих пор сырой и весь в трещинах. Но женщина с ребенком вернулась и готовится к зиме, потому что на скорый ответ администрации уже не рассчитывает.

В отчетах о ремонте тоже много неразберихи. Президент заметил, что, несмотря на федеральные деньги, которые сразу были направлены в регион, капремонт выполнен лишь на половину от общего плана.

«По капремонту, конечно, мы здесь, ну, надо честно сказать, очень слабо работаем. Потому что люди хотят сами в основном делать ремонт. Мы приняли решение: сейчас 50% будет на руки.

Всего там, я вам доложил сейчас, 500 всего семей подписали заявление, получили реально деньги», — сообщил заместитель председателя Правительства Российской Федерации по вопросам строительства и регионального развития Виталий Мутко.

«Вы выдали всего 1362 свидетельства на проведение капремонта. Это всего 50% от общей суммы», — отметил президент.

«Это очень низкий процент, я согласен, здесь губернатор доложит», — сказал Виталий Мутко.

«Это связано с тем, что вот тот контроль, который вам попадает, он снимается только при фактическом исполнении обращений гражданина. То есть, например, в завершении строительства дома, который, так сказать, можно сделать», — пояснил губернатор Иркутской области Сергей Левченко.

За каждой цифрой в этих документах стоят непростые истории. А чего-то и вовсе нет в отчетах, например, того, что многие пожилые люди в затопленных районах просто не справились с горем.

Мать Ирины Кокориной так переживала потерю дома, что умерла. Из-за смерти матери затопленный дом по закону считается ничьим, пока длится наследственное дело.

«Меня собственником нельзя признать, потому что полгода не прошло, либо, чтобы моя мама была жива и ее признали недееспособной», — поясняет Ирина Кокорина.

О таких вот запутанных историях тоже говорил президент. Работа с пострадавшими должна быть не формальной, а каждый раз индивидуальной.

«Нужно иметь в виду, что мы имеем в данном случае дело с людьми, которые в беду попали. И нужно исходить из этого. Нужно иметь в виду, что люди утратили, может быть, все, что составляло их небольшие накопления за всю жизнь.

И ясно, что они рассчитывают на нашу с вами помощь. И если нет такого внутреннего настроя на такую индивидуальную работу с каждым человеком, то тогда значит те, кто не могут так выстроить свою работу с людьми, не туда попали.

Надо заняться другой работой», — заявил Владимир Путин.

Пока после наводнения в Иркутской области была только одна громкая отставка чиновника. Глава Нижнеудинского района в момент паводка бросил основную технику на спасение своей дачи.

Главу района уволили сразу. Результаты работы остальных чиновников в Иркутской области Владимир Путин оценит позже и не по бумажным отчетам, а по реальному положению дел. Жителям Тулуна президент обещал, что обязательно вернется и еще раз лично спросит, все ли получили компенсации и новое жилье.

Источник: https://www.1tv.ru/news/2019-10-20/374270-iz_za_lishnih_formalnostey_pomosch_posle_navodneniya_v_irkutskoy_oblasti_poluchili_ne_vse_postradavshie

Прокуратура помогает пострадавшим от наводнения в Тулуне

После наводнения мне не выдали жилье или компенсацию, можно ли сейчас заявить о своих права?

В Сибири давно зима. В Тулуне и Нижнеудинске стужа под минус 25 еще осенью вморозила в лед заборы, даже машины возле брошенных домов. Заметно, что последствия летнего наводнения преодолены не полностью.

В Тулуне до сих пор в пунктах временного размещения продолжают жить 82 человека. Им тут встречать Новый год, а сами пункты переименовали из временных в постоянные.

Почему? Власти говорят, что большинство пострадавших сертификаты получили, остались лишь самые “сложные” случаи.

Когда въезжаешь в Тулун, о прошедшем здесь наводнении действительно не напоминает уже ничего. Все плававшие летом дома свезены на свалку, дамба укреплена, тулунский мост через реку Ия стоит красавцем.

Где искать причину многочисленных потопов и пожаров 2019 года

Но это, так сказать, фасад. Потому что по этой центральной дороге большое начальство с инспекцией проезжает. Непарадную картинку легко найти в таких микрорайонах, как рабочий городок.

Большая вода затопила три находящиеся тут пятиэтажки по второй этаж. Утонул и детский сад. Сейчас в пятиэтажках два первых этажа отселены, один дом расселен полностью. Детсад тоже стоит пустой.

Хлам частного сектора может служить хорошим антуражем для съемок фильмов катастроф. Но по весне разберутся и в этом районе.

С людьми сложнее, хотя надо признать, что основной вал недовольства от первой неразберихи после наводнения преодолен. Большинству пострадавших выплатили компенсации за утраченное имущество и выдали сертификаты на покупку жилья из расчета в 45 тысяч рублей за квадратный метр.

Хотя и тут есть провалы, причем в прямом смысле слова. 23 октября в Нижнеудинске на улице Октябрьской в пятиэтажке, которая по документам числилась отремонтированной после капремонта, пол первого этажа провалился в подвал. Жители чудом не пострадали.

После такого ремонта возбудили дело по статье 238 УК РФ – за выполнение работ, создающих угрозу жизни и здоровью людей.

И все же это скорее исключение, чем правило. Согласно спискам, свои сертификаты люди реализовали не только в родном Тулуне и Нижнеудинске. Есть те, кто приобрел жилье даже в Красноярске, Анапе и Калининграде. Сейчас проблема в другом, точнее, с другими, с теми, кому и родственники не помогли и государство по закону не имеет права. Это и есть, как тут их называют, “сложные случаи”.

74-летняя Галина Филатова 40 лет прожила с мужем в доме, который по документам принадлежал его дочери от первого брака и которую она фактически вырастила. Но муж четыре года назад умер, и когда вода снесла дом, дочка , сама давно проживающая в Улан-Уде, подала документы на компенсацию, получила ее и оставила женщину ни с чем, сказав ей: мы чужие люди.

Еще одна из типичных типичных историй, когда собственник помещения не вписывает фактически проживавших там членов семьи в списки пострадавших.

Валентина Завьялова проживала с мужем и его сестрой в частном доме. Незадолго до наводнения муж умер, а его сестра, когда пришла беда, не вписала в документы на выплаты больше никого.

Таким образом, жена умершего мужа с ребенком также остались фактически ни с чем.

Есть и вообще мошенничество. Пожилая Тамара Лунева проживала в Тулуне в квартире в рабочем поселке. Ее она несколько лет назад приобрела у гражданки Жарниковой, проживавшей в другом городе.

Та попросила Луневу повременить с переоформлением квартиры и не выписывать из нее пока детей Жарниковой. Это якобы было нужно для оформления каких-то льгот на детей. Лунева согласилась, получив взамен лишь письменную расписку от хозяйки о продаже помещения.

Но когда пришла вода, все документы смыло. А предприимчивая гражданка, имея на руках непереоформленные документы на квартиру на свое имя, подала документы на компенсацию и получила ее. А Тамара Лунева лишилась жилья.

“Я позвонила Жарниковой, – сетует теперь обманутая женщина. – и спросила, мол, как же ты так могла со мной поступить? Но она сразу бросила трубку”.

Более 98% пострадавших от паводка получили сертификаты на жилье

И случаи, когда брат оставляет без жилья брата или внучка бабушку, в Тулуне не единичные.

У государства остается, по сути, мало рычагов, чтобы помочь людям в таких неординарных ситуациях. Хотя на помощь им пытается прийти прокуратура.

Эти истории быстро не разрешатся, но, по словам прокуроров, шансы на помощь людям есть.

Например, в случае с Завьяловой прокуратура поддержала исковое заявление, и суд удовлетворил требования, предоставив право женщине с ребенком на компенсацию из расчета 17 метров на человека.

Как рассказал зампрокурора Иркутской области Роман Шергин, его подчиненные собирают документы, свидетельства, ходят по домам, по соседям, выезжают в пострадавшие села и устанавливают факты реального проживания или, наоборот, непроживания людей в пострадавших от наводнения домах.

– Всего в прокуратуру обратились более 15 тысяч человек. По результатам этих обращений в защиту прав граждан, пострадавших от наводнения, в суд направлено 3354 иска.

В основном это иски о признании юридического факта постоянного проживания в домах, которые смыло водой.

В защиту же жилищных прав граждан прокуратурой в суды направлено 694 иска по фактам утраты домов и повреждения имущества и помещений, 623 из которых уже удовлетворены, – рассказал корреспонденту “РГ” Роман Шергин.

А в это время

Врио губернатора Иркутской области Игорь Кобзев создал рабочую группу по ликвидации последствий паводка в Тулунском и Нижнеудинском районах.

На первом совещании в новой должности глава Приангарья признал, что имеются проблемы с выплатой компенсаций пострадавшим предпринимателям, поэтому необходимо внести соответствующие корректировки в бюджет.

Он поручил правительству провести переговоры с банками с тем, чтобы решить вопросы о полном списании кредитов пострадавшим от наводнения. Речь идет, по словам Кобзева, о многодетных семьях, ветеранах войны, инвалидах.

На сегодняшний день пострадавшим выдано 6,9 тысячи сертификатов на приобретение жилья. Также, по его словам, 4,9 тысячи из этих сертификатов жители уже реализовали, то есть жилье ими приобретено. На его покупку использовано 14,5 миллиарда рублей.

Источник: https://rg.ru/2019/12/16/reg-sibfo/prokuratura-pomogaet-postradavshim-ot-navodneniia-v-tulune.html

Пострадавшим от наводнения в Иркутской области не дают компенсацию

После наводнения мне не выдали жилье или компенсацию, можно ли сейчас заявить о своих права?

МОСКВА, 24 авг — РИА Новости, Ирина Халецкая. Масштабное наводнение в Иркутской области затопило почти 11 тысяч домов, из них половину либо разрушило, либо и вовсе унесло течением.

Президент Владимир Путин поручил обеспечить жильем всех пострадавших, однако в региональной действительности получить сертификат или новый дом смогли только те, у кого нет в собственности другого жилья. Из-за этого нюанса почти 15 процентов обратившихся остались ни с чем.

Они вынуждены жить в разрушенных стихией домах и с ужасом ждать зимы.

Уплыли пятнадцать лет

“До сих пор помню тот день: вода прибывает стремительно, ее из окна видно. Мы решаем собрать все самое необходимое и ехать к родителям на ночь. Утром вернулись проверить дом и не нашли его — на месте, где когда-то был двор, одна вода. Дома больше нет”, — вспоминает Денис Колесников (фамилия изменена) из Нижнеудинска.

Тот день разделил его жизнь на до и после: раньше у Колесникова был добротный дом, с нуля построенный своими руками, хороший ремонт, перспективы передать это жилье подрастающим детям. Теперь же у его семьи из четырех человек ничего нет.

“Когда вода спала, я понял, что от здания остался один фундамент, мы его заложили 15 лет назад. По сути, все, что удалось нажить за это время, смыло. Не успели забрать ничего — уплыли детские вещи, школьные принадлежности, бытовая техника, посуда, золото, мебель”, — перечисляет Колесников.

Администрация Нижнеудинска выдала заключение, что его дом на Набережной, 19, идет под снос. “Не знаю, что они собираются сносить? Дом же уплыл! Да и обычно на снос выделяются средства, а у нас нечего ломать”. Далее, судя по постановлению, всех жильцов должны отселить. Но вот в сертификате на новое жилье Колесникову отказали.

Оказалось, что у его супруги Надежды есть доля в отцовской квартире — целых 16 квадратных метров. Правительство Иркутской области установило порядок получения компенсации. Полагается она только не имеющим в собственности иного жилья (постановление № 656-пп).

“Это квартира ее родителей, когда была приватизация в 1990-е, они вписали всех членов семей. Тогда же нас не спрашивали, сделали, и все”, — разводит руками Денис. Колесников пытался было объяснить чиновникам, что жить на 16 квадратных метрах вчетвером невозможно, учитывая, что в квартире проживают еще и престарелые родители. Но в администрации Нижнеудинска его слушать не захотели.

“От нас отмахиваются, говорят, мол, они лишь исполняют закон”, — возмущается Денис. Местные чиновники также объяснили ему: если бы собственность была меньше 15 квадратных метров (минимальная учетная норма общей площади жилого помещения), тогда он бы смог претендовать на жилье взамен утраченного. А так только через суд.

“У нас на один квадратный метр больше, вот и все. Комиссию не смутило даже то, что дом принадлежал отцу супруги. Мы строились, недавно доделали большую пристройку шесть на девять метров. Оформили документы. Я думал о будущем. Теперь его нет”, — разочарованно замечает Колесников.

Сейчас семейство ютится в одной комнате у родителей. Власти выделили им единовременную выплату в размере 400 тысяч рублей, на которую они планируют купить новые вещи детям в школу, постельное белье, одежду на зиму. Только вот складывать покупки некуда.

“Дожили до таких лет, а угла своего нет. Позорище! И купить новый дом своими силами не получается: люди на чужом несчастье сейчас навариваются как могут. Если в прошлом году дом стоил 700 тысяч рублей, нынче просят полтора, а то и два миллиона”, — говорит Денис. Где они будут зимовать, глава семьи пока не знает.

Спим на матрасах

Через несколько дворов от дома Колесникова, точнее — того, что от него осталось, живет семья Рамиля Киселева. Их дом единственный устоял и не уплыл во время наводнения. Впрочем, его тоже признали непригодным и подлежащим сносу. Однако Киселевы продолжают в нем жить, потому как больше негде.

Семье также отказали в предоставлении жилья — у супруги Ольги есть доля в родительской квартире. С Рамилем они купили дом еще в 2004 году, когда даже не были расписаны. Их семья только создавалась, единственным собственником стала Ольга. Родился ребенок.

Пока он отдыхает в лагере, а родители всячески пытаются к его возвращению сделать аварийное здание пригодным для жизни.

“Получается, у меня как бы две собственности, и по закону я не имею права на компенсацию. Зато у мужа и сына нет ничего. Они, по сути, остались бомжами.

В администрации мне сказали: раз есть другая собственность и более 15 квадратных метров, вам ничего не положено. Живите там. У меня доля 39 квадратов, вот нам на них предлагают ютиться.

И ладно бы, если бы это была моя квартира, там ведь живет моя мама, и она, сами понимаете, не рада таким гостям в столь преклонном возрасте”, — недоумевает Ольга.

Киселевы получили 300 тысяч рублей компенсации из бюджета, на эти деньги купили стройматериалы — хватило на то, чтоб минимально восстановить покореженный дом. За утрату имущества выплатили еще по десять тысяч рублей — потратили на продукты и вещи самой первой необходимости. От горадминистрации нуждающимся тоже выделили ценный подарок — целых три матраса.

“Вот мы и спим на них, укладываем прямо на мокрый пол. Купить мебель, кровати, раскладушки не можем: пока на это денег нет. Честно признаться, наш дом устоял чудом: под полом все балки размыло, фундамент трещит. Никто не знает, когда он упадет, может быть, сегодня, когда земля начнет сохнуть, или зимой, когда замерзнет”, — опасается хозяйка.

По словам Ольги, в вопросах компенсаций местные власти не учитывают человеческий фактор: к примеру, соседи, превратившие свой дом в алкопритон, скоро получат новое жилье.

“Те, кто просто пили в своих бараках, уже с сертификатами. А те, кто всю жизнь работал, чтобы купить жилье, остались ни с чем. Наверное, чиновники думают, что мы хотим на этих компенсациях разбогатеть.

Почему-то никто не задумывается, что многие всю жизнь откладывали на маленькую квартиру для детей или имели долю в квартире дальних родственников.

Я знаю несколько таких семей — они всего-то хотели позаботиться о своем будущем, а в итоге их дома уплыли, как и вера в достойную жизнь”, — не скрывает отчаяния Ольга.

Помимо Киселевых и Колесниковых, в редакцию РИА Новости за прошедший месяц обратились еще несколько человек, оказавшихся в аналогичной ситуации: кто-то не успел оформить только что отстроенный дом в собственность, кто-то не был прописан и не может теперь отстоять свои права.

Девятьсот человек из шести тысяч

Всего во время наводнения жилье потеряли около шести тысяч семей. На момент публикации 62 процента из них подали заявления на восстановление своих прав.

Всего — 3168 человек, из них 1054 получили сертификаты. Пока оплачено 53 свидетельства на 136,7 миллиона рублей.

К слову, тех, кому отказали в новом жилье из-за того, что у них есть в собственности другая недвижимость, — без малого тысяча человек.

Источник: https://ria.ru/20190824/1557837122.html

Если дом сгорел, а не уплыл…

После наводнения мне не выдали жилье или компенсацию, можно ли сейчас заявить о своих права?

После наводнения в конце июня в Иркутской области без жилья остались почти 16 тысяч человек. Часть домов смыло водой, и они уплыли, многие затопило до крыши или окон — их невозможно восстановить.

После обследования комиссией дома признаны непригодными для проживания.

Пока не решен вопрос с покупкой или строительством нового жилья, в регионе развернуты пять пунктов долговременного размещения (в техникумах и школах-интернатах), где сейчас живут 376 человек.

Больше 15 тысяч решили остаться в своих разрушенных домах, живут у родственников или снимают квартиры.

В министерстве социального развития области говорят, что в пункт долговременного размещения может обратиться любой человек, лишившийся жилья, и остаться там столько, сколько необходимо.

Область приобретет в свою собственность 4-этажное нежилое здание на 200 мест в санатории-профилактории «Сайнском» («Улан»). Для тех, кто решает арендовать жилье, предусмотрена компенсация в 12 тысяч рублей в месяц на семью до конца этого года.

Началась выдача сертификатов на социальные выплаты на покупку или строительство жилья. 2291 семья (это 6278 человек) подали документы, 427 семей получили сертификаты на покупку жилья на общую сумму 1 млрд 72 млн рублей. Четыре семьи купили жилье в Иркутской области.

Сумма социальной выплаты на жилье складывается из расчета стоимости одного квадратного метра 45 097 рублей и 18 квадратных метров на человека, если в семье три человека и более, 42 квадратных метра — на семью из двух человек и 33 квадратных метра на домохозяйство из одного человека.

Выдача сертификатов и покупка жилья запланированы до 15 декабря этого года, но Алексей Макаров, заместитель министра соцразвития Иркутской области, утверждает, что ни выселять из пунктов долговременного проживания, ни заканчивать выплату компенсации арендной платы, ни прекращать выплату сертификатов не будут, пока все люди не получат жилье:

«Никто никого не оставит, нет конкретной установки, что все в один момент закончится. Будут конкретные случаи — отрабатывать будем индивидуально».

Сначала жителям разрешили приобретать квартиры по сертификатам только в пределах Иркутской области, но после обращений граждан федеральное правительство постановило, что купить жилье люди могут в любом регионе страны.

По этому сертификату семья может приобрести недвижимость, а может построить дом, самостоятельно выбрав подрядчика, — землю для этого выделяет областное правительство.

У людей, потерявших свои дома, есть и второй вариант получить жилье: согласиться на дом, построенный на территориях, определенных правительством Иркутской области, — индивидуальный или многоквартирный.

Сейчас определены три территории, где будут построены новые дома: это микрорайон «Восточный» в городе Нижнеудинске и микрорайоны Березовая роща и Угольщиков в Тулуне. Компании, которые будут проектировать и строить дома, выбрало правительство Иркутской области вместе с Министерством строительства РФ.

«У них быстровозводимые конструкции, дешевая рабочая сила, и они смогут оперативно построить», — говорит о выбранных компаниях первый заместитель министра строительства Иркутской области Александр Лобач.

Контракты с ними будут подписаны на этой неделе, а после будет определяться технология постройки и объемы строительства первой очереди индивидуальных домов, которая, как сообщает Александр Лобач, будет сдана в октябре-ноябре этого года.

Антон Карлинер — специально для «Новой»

Но получить сертификат или построенный государственными подрядчиками дом смогут только те люди, которые не имеют в собственности другого жилья, кроме потерянного, или не имеют долю в праве собственности, — такой порядок определен постановлением правительства Российской Федерации от 3 августа.

По словам и жителей, и представителей правительства, результатом этого постановления станет то, что люди, которые всю жизнь откладывали на маленькую квартиру для детей или имели долю в квартире дальних родственников, останутся без жилья или им придется ютиться несколькими поколениями на небольшой площади.

Например, Мария Трофимова жила в Тулуне в районе автостанции с мужем и тремя детьми: 10, 15 лет и годовалым малышом. Они жили в этом доме с 2002 года, в договоре на дом он значится как каркасно-засыпная стайка без указания количества квадратных метров. Дом не был оформлен в собственность, и в нем никто из членов семьи не был прописан.

Еще у семьи есть квартира размером 63 квадратных метра. Мария взяла ее в ипотеку для своей пожилой мамы и брата-инвалида (они жили в частном доме без удобств и не справлялись с хозяйством и топкой дома).

Взнос по ипотеке заплатила из материнского капитала, но для этого пришлось оформить долю в квартире на всех членов семьи (себя, мужа и тогда еще двоих сыновей). Получилось, что, по документам, жилье у всех, кроме младшего сына, есть.

Вскоре после покупки квартиры умер брат, а в 2015 году — мама. С тех пор квартира стояла пустая, а семья жила в своем доме.

Во время наводнения вода в их доме поднялась до крыши, дом сняло с фундамента, и он бы уплыл, если бы не бетонный забор в метр высотой.

Комиссия выдала акт о непригодности к проживанию, но Мария не разрешает разбирать остатки строения. Боится, не сможет доказать, что дом вообще был.

Земля находилась в собственности, на днях Мария подала иск в суд для признания в собственности самовольной постройки.

«Нас сказали, что сертификат на жилье нам не положен, потому что юридически у нас этого дома и не было. Мы не потеряли ничего и нам не положено ничего. Если нам ничего не дадут, поставим дом обратно и будем жить».

Другой проблемой при получении нового жилья взамен утраченного стал вопрос о прописке в доме, который признан непригодным для проживания. Как и для получения компенсаций за утерю имущества, непрописанным жителям придется доказывать через суд факт проживания в пострадавшем от наводнения доме. Таких судебных исков уже принято 3996, из которых удовлетворено 3763.

Антон Карлинер — специально для «Новой»

Компенсация за частичную потерю предметов первой необходимости составляет 50 тысяч, за полную потерю — 100 тысяч. К предметам первой необходимости относятся холодильник, телевизор, диван или кровать. Ее получает каждый член семьи, прописанный в доме или доказавший через суд факт проживания. Компенсацию в 50 тысяч уже получили 6169 человек, в 100 тысяч — 16 604 человека.

Но пока еще есть люди, которые не доказали через суд факт проживания в доме, уничтоженном наводнение. Александр Кассменов из поселка Евдокимовский во время наводнения на своей лодке эвакуировал людей. Спас две семьи. Не смог спасти дедушку и мальчика — они погибли.

Дом, в котором он был прописан, сгорел. Три года они с женой жили в другом доме без прописки. Александр говорит: «Все знали, что я там живу, и администрация знает, и мэр района знает.

Район, где я жил, там все дома пойдут под снос, это зона затопления, ее будут ликвидировать. Все пострадавшие получат сертификаты, а у меня — опять ничего нет».

Документов на дом тоже нет, по словам Александра, юрист в районной администрации сказал ему, что доказать факт проживания можно было бы, если бы Александр там жил 15 лет.

«Она мне предложила вариант: сказать про сгоревший дом, от которого остался фундамент, что он не сгорел, а уплыл. Но опять же, это не по закону, это не по-честности».

Сейчас Александр с женой живут у дочери в Тулуне в небольшом доме вместе с ее мужем и тремя детьми.

Источник: https://novayagazeta.ru/articles/2019/08/13/81589-esli-dom-sgorel-a-ne-uplyl

Юридический спектр
Добавить комментарий