Кто прав, кто виноват?

Кто прав, кто виноват? – читать онлайн книгу. Сара М. Андерсон

Кто прав,  кто виноват?
sh: 1: –format=html: not found

Глава 1

– Это место настоящая дыра, – объявил Байрон Бомонт, и его слова эхом разнеслись под каменными сводами, невольно вызывая жутковатое чувство.

– Не зацикливайся на том, что есть сейчас, – раздался в телефонной трубке голос старшего брата Мэттью, который предпочел общаться по конференц-связи, вместо того чтобы поехать в Денвер из Калифорнии, где счастливо проживал. – Представляй, каким все станет в будущем.

Байрон еще раз медленно осмотрелся, оценивая масштаб запустения и стараясь не думать о Мэттью и других старших братьях. Все они либо удачно женились, либо были помолвлены, что чрезвычайно удивляло, поскольку до недавнего времени Бомонты не относились к любителям идти под венец.

Не так давно, однако, Байрон собирался жениться, но суровая реальность внесла коррективы в его планы. Пока он зализывал раны, братья – трудоголики и плейбои – все как один нашли себе жен.

Байрон снова оказался единственным, не отвечающим ожиданиям семьи Бомонт.

Он заставил себя сосредоточиться на комнате. Сводчатый потолок местами взмывал ввысь изогнутыми арками, а местами низко нависал над головой.

Клочья паутины висели повсюду, включая и единственный источник света – электрическую лампочку, отбрасывающую по углам густые тени. Массивные несущие столбы были равномерно распределены в пространстве и занимали большую часть пола.

За низкими окнами в форме полумесяца, покрытыми толстым слоем пыли, виднелись очертания сорняков. В воздухе пахло плесенью.

– И каким все станет в будущем? Надеюсь, это место разрушат до основания.

– Нет, – жестко и властно отрезал Чэдвик Бомонт, самый старший сводный брат Байрона, и, взяв малышку-дочь из рук жены, усадил себе на плечо, чтобы ей было лучше видно. – Мы находимся в помещении под пивоварней. Раньше здесь был погреб, но нам кажется, ты сумеешь придумать что-нибудь оригинальнее.

Байрон фыркнул. Да уж.

Серена Бомонт, жена Чэдвика, встала рядом с Байроном, чтобы Мэттью мог ее видеть.

– Благодаря стараниям Мэттью «Пиво Першерон» получило прекрасный старт, но нам бы хотелось, чтобы пивоварня прославилась не только первоклассным пивом.

– Мы намерены выгодно подчеркнуть достоинства заведения, – сказал Мэттью. – Множество клиентов были недовольны продажей «Пивоварни Бомонт», утратившей таким образом статус семейного дела. Чем крупнее станет «Пиво Першерон», тем больше шансов привлечь прежних клиентов.

– А для этого, – подхватила Серена сладким голоском, – нам нужно предлагать им нечто такое, чего невозможно получить в «Пивоварне Бомонт».

– Филипп работает сейчас с командой графических дизайнеров над созданием эмблемы с упряжкой першеронов [1] , которую мы станем использовать в маркетинговых кампаниях. Вообще, с торговой маркой нужно быть осторожными, – добавил Чэдвик.

– Вот именно, – поддержал Мэттью. – Нам пока нельзя выбирать лошадей своим опознавательным знаком.

Байрон закатил глаза. Ему следовало привезти сестру-близнеца Френсис, на лояльность которой можно рассчитывать, поскольку, похоже, его втягивают в дело, изначально обреченное на провал.

– Вы шутите, что ли? Уж не предлагаете ли вы мне ресторан открыть в этой темнице? – Он многозначительно обвел взглядом пыль и плесень. – Не будет этого. Это дыра. Я в таких условиях готовить не могу, да и обедать здесь тоже, черт подери, никто не пожелает. – Он посмотрел на малышку. – Тут и дышать-то без маски небезопасно. Не представляю, когда последний раз здесь проветривали.

– Ты показала ему кухню? – Мэттью обратился к Серене.

– Нет, но сделаю это прямо сейчас. – Она зашагала в дальнюю часть комнаты с деревянными двустворчатыми дверями на ржавых петлях, таких широких, чтобы проехала повозка, запряженная парой першеронов.

– Я сам, милая, – произнес Чэдвик, видя, что Серена сражается с большой задвижкой, и обратился к Байрону: – Подержи-ка Кэтрин.

Байрон едва не выронил телефон, потому что Кэтрин тоже захотела увидеть своего дядю.

– Эй, тише! – нервно воскликнул он, ничего не смыслящий в детях и не умеющий с ними обращаться. Сколько малышке лет, возможно, годик?

Личико Кэтрин сморщилось и покраснело. Байрон не был уверен, правильно ли держит ее, но в одном не сомневался: этот крошечный человечек собирается расплакаться.

– Э-э-э! Чэдвик? Серена?

К счастью, Чэдвику удалось открыть двери. Те громко протестующе заскрипели, что отвлекло девочку, в следующее мгновение Серена забрала ее из рук Байрона.

– Спасибо.

– Не за что, – пробурчал Байрон, радуясь, что не уронил ребенка, и понял, что Мэттью смеется. – Что такое?

– Видел бы ты свое лицо! – с трудом выдавил Мэттью, хлопая себя по колену. – Ты хоть раз в жизни держал ребенка на руках?

– Я шеф-повар, а не нянька. А ты хоть раз в жизни взбивал в пену трюфельное масло?

Капитулируя, Мэттью поднял руки:

– Сдаюсь, сдаюсь. К тому же никто не говорил, что открытие нового ресторана потребует от тебя навыков ухода за ребенком.

– Байрон? – Серена жестом пригласила его к дверям. – Иди-ка взгляни.

Он неохотно пересек сырое помещение и поднялся по наклонной платформе, ведущей на кухню. Увиденное потрясло его до глубины души.

В отличие от мрачного грязного подвала кухня за последние двадцать лет явно подвергалась модернизации. Вдоль каменных стен, выкрашенных в белый цвет, стояли ряды начищенных до блеска стальных шкафов, на столах ни единого пятнышка. Лампы дневного света заливали комнату резким светом. Кое-где можно было заметить паутину, однако контраст с подвалом был разительным.

«Тут имеется потенциал», – подумал Байрон.

– Как мы понимаем, – рассказывал Мэттью, – люди, варившие здесь пиво, переоборудовали кухню и создавали маленькие партии по экспериментальным рецептам.

Байрон подошел к профессиональной плите с шестью конфорками.

– Неплохо, конечно, но для ресторанного обслуживания не предназначено. Я не могу готовить всего на шести конфорках и по-прежнему считаю, что все подлежит сносу. Предпочитаю начинать с чистого листа.

– Разве не этого ты хотел?

– То есть?

– Вот именно, – подхватил, прокашлявшись, Чэдвик. – Мы подумали, что, проведя год в Европе…

– Ты захочешь все начать сначала, – дипломатично закончила Серена. – Обзавестись местом, которое смог бы назвать своим и распоряжаться.

Байрон обвел глазами свою семью, притворяясь, что не понимает, хотя отлично знал, о чем все думают.

Источник: http://loveread.ec/read_book.php?id=54919&p=33

Кто прав, кто виноват? – МК

Кто прав,  кто виноват?

Эксперты “МК” комментируют белорусские события

— Корректно ли повела себя оппозиция, организуя акции еще до объявления результатов выборов?

Георгий ЧИЖОВ, вице-президент Центра политических технологий: “Формально оппозиция повела себя некорректно. Принято сначала дожидаться результатов выборов, а потом заявлять о недоверии. Но у нее есть два оправдания. Во-первых, она заранее понимала, что Лукашенко выиграет.

Во-вторых, оппозиция понимала: власть готовится задушить акцию протеста. Поэтому и начала ее раньше, застав полицию врасплох. После объявления результатов им бы просто не дали ничего сделать.

Эта акция оппозиции, с одной стороны, акт отчаяния, а с другой — демонстрация политической воли, рассчитанная на российского зрителя”.

Иван МАКУШОК, помощник генсекретаря Союзного государства России и Белоруссии: “Я бы вообще не связывал эти акции вандализма с выборами. Выборы оппозиция проиграла, причем еще до их начала. Она не смогли выдвинуть общего сильного кандидата, в предоставленном им эфире кандидаты выглядели легковесными, не готовыми.

Может быть, они не ожидали такого подарка, как эфир? Так или иначе, многократный перевес Лукашенко был очевиден им самим, и они рассчитывали завести людей, которые али даже не за них, а против всех. Эта графа заняла второе место. Я сам видел, что там происходило, это, конечно, недостойно и неоправданно.

Тем самым оппозиция еще раз расписалась в том, что играть по правилам она не в состоянии”.

Константин ЗАТУЛИН, директор Института стран СНГ: “Оппозиция разогрела себя завышенными ожиданиями зарубежной поддержки и необъективными, на мой взгляд, соцопросами.

Кандидат Романчук рассказывал государственному российскому каналу басню, что он наберет 40%. Набрал меньше двух.

Оппозиция попала в ситуацию, когда поражение оказалось более сокрушительным, чем хотелось, и пошла на провокацию явно в расчете на то, чтобы дать повод для сомнений в итогах выборов. Погром был устроен в расчете на иностранного зрителя и спонсора.

Но при этом погромщики сделали ошибку — симпатию их действия вряд ли вызовут. Вряд ли российский зритель после наших событий на Манежной поддержит погромщиков и посчитает, что недопущение захвата здания правительства — это превышение милицией своих полномочий”.

Владимир РЫЖКОВ, сопредседатель Партии народной свободы: “Безусловно, оппозиция была права. Потому что выборы же не сводятся к подсчету . Это процесс, который идет на протяжении нескольких месяцев. И все эти месяцы были постоянные нарушения закона и прав оппозиции. Например, наблюдатели от оппозиции были допущены менее чем на 1% участков.

Оппозиция не могла контролировать и досрочное ание, охватившее почти 24% белорусов. Поэтому оппозиция совершенно справедливо говорила о том, что уже ко дню ания эти выборы были нечестными и несправедливыми. И они имели полное моральное право протестовать против этого, в том числе и не дожидаясь результатов, если было заранее ясно, что выборы сфальсифицированы”.

— Применение силы властями было адекватным или чрезмерным?

Георгий ЧИЖОВ: “Реакция белорусской милиции была несимметричной, преувеличенной, что традиционно для стран постсоветского пространства. Люди с дубинками у нас, что называется, расходятся, ловят кураж. Только дай повод, а повод им дали. Я видел, как работает полиция в Европе.

Даже в Греции, где люди горячие, а демократические традиции не самые прочные, даже если демонстранты начинают опасные для полиции действия, полицейские не месят всех подряд, а выискивают зачинщиков и по возможности выхватывают из толпы.

Если такой возможности нет, а зачинщик надежно спрятан в толпе — они все равно не будут избивать всех подряд”.

Иван МАКУШОК: “Когда отдельные представители оппозиции стали громить дом правительства, применение силы стало неизбежно. Так отреагировали бы в любой стране. Быстрое применение силы спасает от кровопролития.

Толпу рассеяли достаточно профессионально, и обошлось без серьезных жертв, хотя около 60 сотрудников милиции пострадали, вне сомнения, есть пострадавшие и среди манифестантов. Готовились провокации, были арестованы машины с заточками.

У так называемой оппозиции была задача — пролить кровь. Ей не дали этого сделать”.

Константин ЗАТУЛИН: “Безусловно, беспорядки требовалось пресечь. При этом можно спорить о том, нужно ли было арестовывать оппозиционных кандидатов. Некоторые явно попали под общую гребенку.

Кроме того, мне известно, что оппозиция обвиняет власть в избиении кандидата Некляева. Но кто это сделал — неизвестно, поскольку он был избит не в ходе штурма дома правительства, а при выходе из своего избирательного штаба неизвестными лицами.

Власть повела себя жестко, но оппозиция дала к этому повод. И даже часть оппозиционеров это признает”.

Владимир РЫЖКОВ: “Применение силы было чрезмерным — никаких сомнений. Если там была небольшая группа, которая перешла границу и начала бить окна в здании правительства, то нужно было конкретно по этой группе работать. Но ведь прошли же массовые задержания вообще повсюду.

Например, Анатолию Лебедько, лидеру Объединенной гражданской партии, который вообще был дома и не имел отношения к этим событиям, выломали дверь и увезли из квартиры. Арестована еще сотня человек, вообще не имеющих отношения к событиям у дома правительства.

Мы видим в Белоруссии массовую зачистку, фактически арест всей оппозиции страны”.

Источник: https://www.mk.ru/politics/2010/12/20/553652-kto-prav-kto-vinovat.html

Юридический спектр
Добавить комментарий