Конфискация имущества, как это остановить?

Как остановить вырубку леса?

Конфискация имущества, как это остановить?

30 августа, 2018

В Общественной палате Иркутской области вновь был поднят вопрос о сохранности лесного фонда региона

В Общественной палате Иркутской области вновь был поднят вопрос о сохранности лесного фонда региона. Акцент был сделан на практику применения органами государственной власти Иркутской области законодательства об охране лесных ресурсов.

Инициаторами вопроса выступили комиссия ОП по правам человека, общественному контролю за деятельностью правоохранительных органов и силовых структур совместно с комиссией ОП по экологии и охране окружающей среды.

Председатели комиссий Анатолий Капустенский и Екатерина Бояркина отмечают большое количество обращений, петиций по данному вопросу, в которых общественные организации и отдельные граждане просят запретить продажу и вывоз леса.

Важнейшей проблемой, как в масштабах Иркутской области, так и страны в целом является сохранность лесных ресурсов, которые являются в соответствии со ст. 9 Конституции РФ наряду с другими природными ресурсами основой жизни и деятельности народов, проживающих на территории. Поэтому преступные посягательства на лесные ресурсы по сути являются преступлениями, направленными на экономическую основу страны. Органами государственной власти проводится определенная работа, направленная на обеспечение сохранности лесных богатств. Однако, несмотря на принимаемые меры, в том числе активизацию работы по выявлению преступлений в указанной сфере, положение с сохранностью лесных ресурсов на территории Иркутской области нельзя считать удовлетворительным.

«Статистика приводит высокие цифры преступлений, наиболее опасные — рубка леса. Самое страшное, что ущерб природным ресурсам не возместим. Для того, чтобы вновь выросло срубленное дерево, требуются десятилетия. Количество привлеченных лиц по данному факту в 2017 году составило 1145 человек.

Это четвертая часть всех, привлеченных за рубку леса по стране», — рассказал в своем выступлении заместитель председателя комиссии по правам человека, общественному контролю за деятельностью правоохранительных органов и силовых структур Общественной палаты Иркутской области Владимир Татарников.

Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что лишь незначительная часть причиненного преступлениями данной категории ущерба реально возмещается. Так в 2017 г. из 6 млрд руб. ущерба, нанесенного незаконными рубками, возмещено лишь 118 млн. руб. Показатели возмещения были бы выше при наличии в УК РФ конфискации имущества в качестве дополнительной меры наказания за преступления корыстной направленности. Конфискация имущества как мера наказания исключена из Уголовного кодекса РФ в 2003 г., что существенно ослабило рычаги воздействия на лиц, совершающих масштабные преступления корыстного и коррупционного характера. Владимир Татарников поясняет, что в целом законодательная оценка преступлений в сфере охраны леса не отражает их реальную общественную опасность. В настоящее время незаконная рубка леса в значительном размере относится к преступлениям небольшой тяжести (ч. 1 ст. 260 УК РФ). В то же время кража, причинившая значительный ущерб (ч. 2 ст. 158 УК РФ) относится к преступлениям средней тяжести. Владимир Татарников отмечает, что такой подход законодателя к оценке общественной опасности незаконной рубки древесины отражается и на правоприменительной практике. Судами Российской Федерации в 2017 г. даже за наиболее опасные преступления данной категории, совершенные при особо отягчающих обстоятельствах, — к реальному лишению свободы осуждено всего 263 лица из 2074, осужденных за указанные преступления, то есть лишь 12%. Вместе с тем проблема сохранности лесных ресурсов не может быть решена лишь мерами уголовно-правового характера. Необходимо в комплексе решать другие вопросы, в том числе в социальной сфере.

«В преступления, связанные с незаконной рубкой леса, активно вовлечено сельское население. Необходимо работать над занятостью жителей депрессивных территорий», — отметил Александр Луценко, заместитель председателя комиссии по экологии и охране окружающей среды Общественной палаты Иркутской области.

По данным ГУВД Иркутской области 80% лиц, совершающих незаконные рубки, являются безработными, у которых данный вид незаконной деятельности является практически единственным источником дохода.

В свою очередь заместитель министра лесного комплекса Иркутской области Валентин Широков рассказал о совместной деятельности ведомства с правоохранительными органами.

В 2018 году по итогу третьего квартала проведено 16 тысяч проверок, из них 10 тысяч — по проверке лесопользователей. Зафиксировано более 6 тысяч нарушений лесного законодательства. Организовываем совместные операции с Гостехнадзором. В рейдах проверяем не только автомобильный транспорт, но и водный. По результатам наблюдаем значительное снижение самовольных рубок.

Еще один участник заседания, заместитель начальника управления экономической безопасности и противодействия коррупции ДмитрийНикифоров, предложил обсудить проблему конфискации орудия преступления. Зачастую орудие может находиться в собственности другого лица, которые ссылаются, например, на договор аренды. И в этой связи возникает правовой вакуум, так как согласно законодательству, меры не могут быть приняты.

Также важно обратить внимание еще на один момент: как показывает практика, третья часть незаконных рубок выявляется в ходе проведения дистанционного мониторинга использования лесов. Кроме того, половина ущерба, нанесенного лесному фонду незаконными рубками, устанавливается в арендованных участках лесного фонда. Это свидетельствует об отсутствии надлежащего механизма ответственности арендаторов за сохранность лесных ресурсов. Участники заседания считают, что необходимо выработать предложения о внесении изменений в Лесной кодекс РФ, направленные на возложение на арендаторов обязанностей по предупреждению незаконных рубок в арендованных участках, а также ответственности в виде досрочного расторжения договоров аренды.

Учитывая прозвучавшие предложения, участники круглого стола внесли предложения в итоговую Резолюцию.

Пресс-служба Общественной палаты Иркутской области

Источник: https://www.oprf.ru/nw/46447

Конфискация имущества возвращается?

Конфискация имущества, как это остановить?

Происходящее ставит под сомнение устойчивость и стабильность российского законодательства. Шутка ли – изменить правовые нормы в рамках кампании за гуманизацию уголовного и уголовно-процессуального права, а затем с легкостью отказаться от позиции, которая обсуждалась, отстаивалась, мотивировалась, прошла все стадии и инстанции законотворческого процесса, была утверждена президентом.

Получается, что согласно старой поговорке закон – что дышло, куда повернешь, туда и вышло. Больше того, оказывается, что закон можно принципиальным образом менять раз в год. Что же это тогда за закон такой?

Важный элемент самой природы права – устойчивость законодательной базы.

Исторически закон – это то, что можно высечь на каменной стеле (как, например, известные каждому первокурснику-юристу законы Хаммурапи), нечто неизменяемое, основательное, вызывающее уважение и, если угодно, “страх и трепет”.

Если же закон можно менять с такой удивительной частотой, то неизменяемость и стабильность любых других норм любой другой отрасли права тоже ставятся под сомнение.

Дополнительная мера наказания в виде конфискации имущества гуляет туда-сюда, значит, возможны любые изменения, к примеру, в экономическом законодательстве.

Вполне реалистична следующая картина: была у нас самая низкая в Европе шкала подоходного налога, а вот и не будет ее. Почему? Потому что изменились обстоятельства.

Но закон не может зависеть от ситуативных интересов налоговых органов и/или политической конъюнктуры!

Получается, что опосредованным образом сам факт возвращения института конфискации (даже безотносительно этой меры) отрицательно влияет на инвестиционный климат: кто будет вкладывать деньги в экономику, в которой законодательно установленные правила игры меняются чаще, чем ротируется политическая элита?

Это всего лишь внешняя сторона проблемы. Теперь есть смысл поговорить о содержательных вопросах.

Когда в России в конце 2003 года отменяли институт конфискации имущества, руководствовались отнюдь не только логикой гуманизации уголовного законодательства, хотя это обстоятельство – демонтаж ряда элементов сталинского уголовного права и процесса – тоже было немаловажным.

Говорили и о неэффективности этой меры: значительная часть неправедно нажитого (хотя это тоже надо доказать) имущества, как правило, записана на третьих лиц.

Конечно, если закрыть глаза на презумпцию невиновности, на плохую “кредитную историю” конфискации в советское время, если признать правоту некоторых высоких чинов, которые предлагают переложить бремя доказывания добросовестности приобретенного и нажитого имущества на самого обвиняемого, можно делать вообще все, что угодно. И еще жестче, чем в послесталинские советские времена, когда судебная практика по делам, связанным в том числе с конфискацией имущества, стала более или менее упорядоченной и относительно вегетарианской. Но мы-то пока еще претендуем на то, чтобы жить в правовом государстве в соответствии с канонами действующей демократической Конституции…

По вышеперечисленным причинам законодатель в 2003 году предположил, что логичнее будет отменить институт конфискации в его прежнем виде. Теперь же считается, что преступники совсем потеряют стыд, если над ними не будет висеть дамоклов меч конфискации.

Хорошо, допустим, что это так.

Однако кто мешал всем ветвям власти чуть больше года тому назад согласиться с этой логикой и отказаться от отмены конфискации? И неужели всего лишь за год стала очевидной неэффективность существующих мер наказания, если они лишены такого дополнительного инструмента, как конфискация имущества? Что, кто-нибудь изучил судебную практику? Обобщил судебные прецеденты и казусы? Изучил проблему “от и до”, в ее связи с экономическим состоянием страны, мотивацией преступного поведения и т.п.? Конечно же, нет. Полгода-год – это вообще не тот период, на примере которого можно изучать практику, обобщать эмпирический материал и делать далеко идущие выводы. Это все равно, что расстрелять человека “по просьбам трудящихся”.

Рассуждения о пользе конфискации берутся с потолка, в лучшем случае – исходя из “революционного правосознания” обвиняющей стороны в уголовном процессе.

Но при чем здесь закон? Зачем утверждать, что мотивация возвращения института конфискации имущества имеет отношение к праву? Это чисто ситуативное решение, соответствующее неверно понятым цеховым интересам некоторых правоохранительных органов, взявших на вооружение репрессивную логику и риторику.

…Вскоре после смерти Сталина, в сентябре 1953 года, пленум Верховного суда СССР обобщил практику дел, связанных с конфискацией. Было указано на многочисленные нарушения, связанные с практическим применением этой дополнительной санкции.

Послесталинская либерализация сводилась хотя бы к тому, что конфискация могла применяться только по отношению к личной собственности осужденного и к его доле в общей собственности. Взыскание не могло быть обращено на любое другое имущество и долю третьих лиц в общей собственности.

Этим толкованием права советские, а затем российские суды и руководствовались добрых полвека, пока сама норма не обессмыслилась и не была отменена. А вместе с ней утратило силу это постановление пленума.

Теперь, если в соответствии с устными высказываниями высоких прокурорских чинов имущество будут конфисковывать у лиц, только подозреваемых (!) в терроризме, а бремя доказывания добросовестного происхождения имущества переложат на обвиняемого, можно будет забыть и о разумном постановлении 1953 года, и о презумпции невиновности как таковой.

История повторяется в виде фарса. Но фарса трагического.

Многие усмотрели в возвращении конфискации в уголовное законодательство стремление тем самым получить еще один способ национализации имущества, особенно крупного и значимого. Возможно, что это преувеличение. Но если о презумпцию невиновности вытирают ноги – возможно все. Бога нет – все дозволено.

Дегуманизацию уголовного права еще можно остановить. Как есть шанс избавиться от поправок, ужесточающих до бессмыслицы налоговое законодательство. Как восторжествовал здравый смысл в вопросе отсрочек от армии для студентов.

В формуле “Конфисковать нельзя помиловать” важно в правильном месте поставить запятую – сразу после слова “нельзя”.

Источник: https://rg.ru/2005/02/04/konfiskacia.html

Кс разрешил изымать имущество у семей и знакомых коррупционеров

Конфискация имущества, как это остановить?

Обвинение в коррупции дорого обошлось не только Дмитрию Захарченко (на фото), но и его родным и близким /Максим Стулов / Ведомости

Конституционный суд не нашел противоречий с Основным законом в нормах, позволяющих изымать в пользу государства имущество, если оно приобретено на доходы, законность которых не подтверждена любыми лицами, а не только чиновниками и членами их семей, указанными в законе о контроле за расходами госслужащих (супруги и несовершеннолетние дети).

Об этом говорится в отказных определениях Конституционного суда по жалобам экс-полковника МВД Дмитрия Захарченко, его родных и знакомых, которые опубликованы на сайте суда. В 2017 г. Никулинский суд Москвы изъял у заявителей имущество на сумму более 9 млрд руб.

, придя к выводу, что официальные заработки Захарченко и членов его семьи явно не позволяли приобретать автомобили и недвижимость в таком количестве.

Заявители, в числе которых родители Захарченко, его сестра и бывшие подруги, усомнились в правомерности применения к ним норм о контроле за расходами чиновников, ведь они не обязаны подтверждать законность происхождения средств, на которые приобреталось имущество. А прямых доказательств того, что источником этих средств были незаконные доходы Захарченко, Генпрокуратура представить не смогла.

Но Конституционный суд напомнил, что подобная конфискация «относится к особым правовым мерам» и направлена на эффективное противодействие коррупции и защиту конституционно значимых ценностей.

Установленный порядок ее применения позволяет обеспечить баланс публичных интересов борьбы с коррупцией и частных интересов собственника, приобретшего имущество, так как не лишает такое лицо права представить в суд доказательства законности происхождения средств, на которые приобреталось имущество.

Спорные нормы не противоречат Конституции, так как не предполагают принятия произвольных решений об обращении имущества в доход государства. Проверка же законности и обоснованности вынесенных в отношении заявителей судебных решений в полномочия Конституционного суда не входит, разъяснили судьи.

Конституционный суд просто написал, что коррупция – это плохо, но не дал никакой оценки доводам заявителей, говорит адвокат родителей Захарченко Валерия Туникова. Суд даже не ответил на вопрос о законности изъятия денег, недоумевает она, хотя еще в 2016 г.

разъяснял, что по смыслу закона о контроле за расходами взыскание может быть обращено лишь на прямо указанное там имущество (недвижимость, транспортные средства, акции и т. п.).

Изымать же денежные средства можно, только если они получены от реализации имущества, законность приобретения которого чиновник не смог доказать.

Фактически Конституционный суд поставил точку в этом споре и теперь в доход государства может быть обращено имущество любого человека, если он не докажет законность его происхождения, констатирует адвокат Захарченко Александр Горбатенко.

Причем доказывать это следует при помощи справки из налоговой по форме 2-НДФЛ, потому что, как показала практика, другим доказательствам суды не верят. Адвокат напоминает, что после решения по делу Захарченко число подобных дел резко выросло.

Пока законодатели только обсуждают возможность распространения действия закона о контроле за расходами чиновников на более широкий круг лиц, не ограниченный членами их семьи, суды де-факто уже это сделали, недоумевает Горбатенко.

В конце прошлой недели Головинский суд Москвы взыскал в пользу государства активы более чем на 6 млрд руб. с обвиняемого во взяточничестве полковника ФСБ Кирилла Черкалина и его родственников. Под конфискацию не попала только квартира, выделенная его родителям по договору социального найма и впоследствии приватизированная.

У всех на слуху несколько громких антикоррупционных дел и с пропагандистской точки зрения они чрезвычайно эффективны, однако это работа на публику, считает адвокат Алексей Мельников.

Проблема, по его мнению, в том, что нормы о конфискации могут работать на интересы общества только при наличии самостоятельного и независимого суда, в противном случае любого можно назначить держателем имущества коррупционера и под этот каток может попасть любой – по самым экзотическим основаниям вроде знакомства или сделки с имуществом.

На самом деле практика упрощенной конфискации имущества у третьих лиц уже достаточно широко применяется, отмечает адвокат: «С моей точки зрения, конфискация собственности – это серьезнейший акт, который не может происходить произвольно и обоснование которого должно быть убедительным.

У нас же прокуратура давно ничего не доказывает – она просто излагает свою позицию, а суд с ней соглашается». Такие дела – это очередной удар по инвестиционной привлекательности России, поскольку они демонстрируют очень отличное от цивилизованного отношение к институту собственности, резюмирует Мельников.

Источник: https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2019/11/11/815994-konstitutsionnii-sud

Шерин: Конфискация имущества и тюрьма до 10 лет помогут защитить границы

Конфискация имущества, как это остановить?

4 февраля 2019
11:26

1 февраля первый заместитель председателя комитета Государственной думы по обороне Александр Шерин внес в парламент законопроект «О внесении изменений в статьи 104.1 и 322 Уголовного кодекса Российской Федерации», позволяющий конфисковать имущество в случае незаконного пересечения государственной границы России.

«Сегодня все чаще звучат заявления украинских политиков и военных о том, что они могут в любой момент предпринять попытку нарушить государственную границу России, так как они не признают наших границ. И они готовы это сделать на кораблях, судах, катерах, которые им, возможно, предоставит какая-то третья сторона. Чтобы не было подобных заявлений и торга на предмет того, что мы должны кому-то что-то вернуть, я хочу внести поправки в Уголовный кодекс, которые предполагают изъятие средств передвижения (самоходных, плавательных и летательных объектов), использованных нарушителями государственной границы России. Это имущество должно становится собственностью нашей страны, а лица, которые нарушают границу РФ, привлекались к уголовной ответственности сроком до 10 лет», — заявил Шерин в беседе с корреспондентом EADaily .

Законопроект предусматривает возвращение в уголовное законодательство института конфискации имущества как иной уголовно-правовой меры за совершение деяния, предусмотренного частями первой, второй или третьей статьи 322 УК РФ, совершенные с применением самоходного транспортного плавающего средства, механического транспортного средства или воздушного судна, либо иного транспортного средства передвижения с целью пересечения государственной границы РФ без действительных документов на право въезда в страну. Одновременно с предусмотренными ст. 104.1 УК РФ видами конфискации предполагается распространить конфискацию имущества не только полученного в результате совершения преступлений, но и использованного для совершения или подготовки преступлений, говорится в пояснительной записке к законопроекту.

Шерин убеждён, что «подобная мера упразднит какие-либо размышления на тему передачи Россией кому-то нарушителей государственной границы», «что Россия должна вернуть катера и другие транспортные средства».

«Есть также факты умышленного нарушения наших морских границ с целью вылова рыбы, крабов, моллюсков. Это считается браконьерством и незаконным выловом, но если речь идёт об иностранных кораблях, которые попадают в руки российских властей, и судом установлено, что они нарушали госграницу намеренно, то корабли должны изыматься в собственность России, а преступники — привлекаться к уголовной ответственности на серьёзные сроки. И тогда никто из членов команд не будет идти на умышленное нарушение государственной границы РФ, или потом питать иллюзии относительно того, что можно вернуть себе обратно корабли», — отметил депутат.

Парламентарий выступает за сбалансированный ответ России, который соответствует действующей в международных отношениях практике: «К сожалению, недавно мы наблюдали, как наш истребитель, сопровождая борт над Балтийским морем, оттеснял самолет НАТО F-15.

А наши самолеты в аналогичных ситуациях просто сбивают. Так вот, гуманный подход России, когда мы пытаемся кого-то оттеснить, а не сбивать, берём в плен, а не уничтожаем в море, приводит к тому, что нам говорят: „Верните нам корабли (технику)“.

Если мы не уничтожили суда, это не значит, что мы должны их вернуть».

В настоящее время возможности применения специальной конфискации ограничены, так как речь идёт в основном лишь об имуществе, полученном осуждённым в результате совершения преступления, о доходах, полученных от этого имущества, а также об орудиях и иных средствах совершения преступления, принадлежащих обвиняемому. Причем уголовно-правовое изъятие имущества в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ, полученного в результате совершения преступления, ограничено лишь некоторыми составами преступлений (ч. 2 ст. 105, ч. 2, 4 ст. 111, ст. 146, 147, 186, 187, 189, 222, 285, 290, 295 и др.).

Принятие закона «О внесении изменений в статьи 104.

1 и 322 Уголовного кодекса Российской Федерации» не потребует принятия, приостановления, внесения изменений либо признания утратившими силу федеральных законов или иных нормативных правовых актов России.

В ЛДПР считают, что нынешние нормы и процедуры, которые ограничивают и определяют формы конфискации имущества, не позволяют эффективно бороться с транснациональной, внутригосударственной организованной преступностью и коррупцией.

Саркис Цатурян

Источник: http://eadaily.com:8080/ru/news/2019/02/04/sherin-konfiskaciya-imushchestva-i-tyurma-do-10-let-pomogut-zashchitit-granicy

Юридический спектр
Добавить комментарий